Страница 48 из 105
Следующими, вслед за десантом, подоспел уже отряд учёных. В комбинезонах, с оружием, которое они даже не применят, потому что их сопровождает целая рота десанта, а по флангам ещё несколько. Жизнь учёного куда ценнее любого солдата.
— Ого, — удивился один из них, поправляя камеру на плече и начиная собирать данные с обруча, частью из портативной системы "Феникс", которая уже была на Витязе. — Реально живой. Да и.. в превосходном состоянии. Мы ожидали худшего.
— Да он же на труп похож.. — удивился помощник командира взвода, после чего помрачнел и ушёл.
Для учёного "превосходным" было состояние весьма отличное от представления солдата об этом "превосходном". Потому лучше не лезть, пусть делают свою работу. Дел ещё куча и хоть на земле кратно было много сил и Человечество не оставляло никаких шансов, но надо закрывать собой бреши на непредвиденный случай. Пришельцы умеют удивлять, потому на чеку должны быть все.
Хотя бы для того, чтобы погибло поменьше. А то вылезет сейчас дохляк или вайпер какой-нибудь. И всё, его убьют конечно, но успеет же гад порешить народу. Оно надо? Нет, конечно же нет. Поэтому даже если кажется, что здесь уже безопасно и угроза только собственная арта, да случайные обстрелы с тарелки, то ещё раз вспомни что тебе говорил сержант: "Твоё дело не думать, а выполнять приказы. Скажут траву красить — ты красишь, а не думаешь зачем".
И знаете, это ещё вопрос что эффективнее — тотальная муштра или эти ваши пси-способности.
— Так-с, отлично, копия данных есть. Сейчас ещё проверим реакции мозга и восстановление когнитивных связей. Запускайте Синкретисόм.
О чём точно говорили учёные никто особо не знал, как и в целом они говорили на своей линии связи, чтобы не отвлекать солдат. Плюс ещё язык другой, но пожалуй последнее слово выглядело одинаково странно для русского, американца и немца. Впрочем, главное что они знали, чем занимаются.
Примерно в этот же момент мне стали видны сны. До этого кома была просто тьмой, пустотой, меня не было, как не было до того момента, как когнитивные связи выстроились в столь крупную конструкцию, чтобы вместить в себя саму концепцию личности.
Проще говоря, мой мозг сдох, многое отмерло, в том числе из-за инсульта и сотрясения, хотя это из всех моих ран было сущей мелочью. Чудо что я вообще ещё как-то цеплялся за жизнь. Вернее это делал даже не столько я, сколько моё тело. А оно — как доказал не только фон Грайм, но и многие другие — существовало отдельно от нашей личностью.
Я же тем временем сидел на траве. Лето, деревня, запах сена, весёлые крики детей, что приехали из серого скучного города к позволяющим всё что угодно дедушками и бабушкам. Я был не таким уж и старым, когда рос уже был и интернет, и компьютеры, и приставки. Правда тогда они казались чем-то.. прикольным, но не особо интересным, не таким важным. Да и дорогая штука была, дивная, заморская. Как тетрис, только намного-намного лучше и дороже, показатель статуса и богатства.
Впрочем, бедной моя семья не была. Во всех смыслах, ведь как-то же получилось у моих родителей уместить всё и сразу, воспитать меня хорошим человеком. Часто слышал от своих ровесников, как они сетуют на "самое убогое поколение". Никогда этого не понимал, родители мои не понимали, бабушка и дедушка мои — тоже не понимали. Видно потому что понимали, что за следующее поколение мы в ответе.
И что если поколение выросло каким-то не таким.. то позор это лишь тех, кто позволил этому случится. Хотя дело чаще просто в ворчании и людской глупости. Ни одно поколение не знало деградации. Оно знает изменения, оно адаптируется, меняет акценты. Это нормально, главное просто чтобы главная суть не была потеряна. Стержень оставался, будь то упорство в избиении крапивы или упорство в какой-то компьютерной игре.
Характер, вот что определяет человека, а не то знает ли он как установить приложение на смартфон или как пользоваться старыми телефонами.
Так я и сидел, смотрел на самого себя, стоящего у забора. Уже так-то подросток, целых двенадцать лет. Ещё два годика и в средневековье уже можно семью было бы завести. Хотя при чём тут средневековье, в некоторых странах до сих пор рожают в четырнадцать, и раньше. Да и у нас тоже хватает историй. Мама в 16, бабушка в 32. Да уж..
— Лёша, ты чего стоишь там?! — раздался крик отца.
Характер мой привили мне родители. Правда в тот момент я отца не услышал. Так просто и стоял, смотрел на собаку, которая на меня лаяла. Так громко лаяла, так грозно, зубы ещё, клыки. Дворняга обычная, но собак я боялся очень сильно.
Случай этот запомнил на всю жизнь. Стою, как вкопанный, двинуться не могу с места, страх все мысли прогнал. Только собачий лай. Я бежал домой, видимо из-за того что бежал быстро, собака испугалась. Такое часто бывает, дворняги не любят такого.
— Чего стоишь? — открылась калитка, до которой пару шагов, до собаки вообще метров пятнадцать.
Она далеко, гавкает, сама не идёт.
— Собаки испугался что ли? — усмехнулся отец, после чего почти сразу нахмурился.
Выглядело это забавно. У страха глаза велики, при чём боялась куда больше сама собака. И как только вышел ещё отец, один раз глянул, то сразу она умолкла, а затем приняла решение уйти. Угрозы больше вроде и не было, да и отец мой был внушительным, никогда зарядкой и спортом не пренебрегал, хотя инженером был и умом работал чаще, чем руками.
В тот день он поговорил со мной, а на следующим взял с собой и пошли к соседям. У них алабай огромный был, его все боялись, потому что гавкал он так громко, что уши закладывало. И очень не любил, если кто-то подходил к забору. Вон он меня и взял, да к алабаю и повёл.
Не помню сколько я так стоял и смотрел прямо на лающую собаку, но в какой-то момент страх стал нормой, да и понимание пришло.
— Собака лает не потому что злая. А даже если злая, то бояться всё равно её не нужно, — объяснял отец. — Ты человек, уже крепкий, спортом занимаешься. Ты весишь в разы больше той дворняги. Алабай весит больше тебя, но именно ты стоишь здесь, а он на поводке. Знаешь почему?
— Потому что человек сильнее.
— Да. Человек намного сильнее. И даже более опасных хищников может победить. Даже голыми руками, даже леопарда. За счёт чего?
— Палки. Инструмента. Оружия.
— Да, но будь у тебя палка. Думаешь ты бы её воспользовался? — спрашивал отец, но в голосе его не было осуждения.
— Нет, — признался я, помня тот страх, что просто парализовал меня, даже будь у меня пистолет, броня какая-нибудь, даже дворняга вцепилась бы в ногу, повалила и сожрала, пока я паникую: алабай тем более.