Страница 45 из 105
Затем ещё одна, следующая, третья. Скинулись всем миром и обнажённые сервоприводы окончательно вышли из строя. Двигалась теперь только одна нога, а сам сектопод только сильнее кренился к земле. Он не мог подняться и нацеливаться своим оружием, а потом..
— Вот дерьмо! — крикнул Гром, когда температура начала подниматься: сектопод решился самоуничтожится.
Жар поднимался так быстро, что казалось — воздух закипает.
Гром вылетел из воронки, спотыкаясь о крошево бетона. Ноги кидало в стороны в сторону, то и дело сводило судорогами мышцы, уши звенели пустотой, мир ходил ходуном, но тело двигалось по инерции, словно отлаженная машина, которой приказали: встать и бежать. Он рванул к ближайшему целому зданию — трёхэтажке с выбитыми окнами, обугленными проёмами и ещё живым каркасом.
За спиной сектопод стонал металлом. Его корпус уже светился изнутри — не пламенем, а тусклым, смертельным жаром. Воздух становился плазмой, молнии били вовсе стороны, пока плиты брони медленно разжимались, расходясь, как лепестки мерзкого раскалённого цветка. В воздухе запахло раскалённым металлом и горелой изоляцией, обугливались трупы солдаты и пришельцев.
И тут слева что‑то визгливо щёлкнуло.
По асфальту впереди прошил ряд изумрудных вспышек — плазма смела куски дорожного покрытия, оставляя расплавленные лужицы. Гром, не раздумывая, нырнул за перевёрнутую машину. Но долго сидеть за ней нельзя. Концентрированный огонь уже плавил корпус словно тот был из льда.
Гром высунулся на полсекунды, ровно настолько, чтобы понять, кто его поливает.
На развалинах дома напротив, за провалившимся балконом, уже сидели трое тонких, вытянутых фигур. Дохляки. Вытянутые бошки, худые руки и ноги, плазменные карабины в длинных пальцах. Один вёл огонь длинными очередями по центру улицы, второй смещал сектор вправо, отрезая путь к зданию, третий держал верхние этажи — чтобы никто не вздумал выйти им в спину.
И в этот момент Гром замер, случайно закрыл глаза и уже не смог открыть. Прямо перед лицом застыли изображения, зазвучали голоса. Как только технологии дали сбой, пришельцы обратились к своей главной силе, до сих пор совершенно непонятной Человечеству.
— Дочь? — Грому казалось, что она уже здесь, на расстоянии вытянутой руки.
Но только он попытался её коснуться, как тут же та испарилась. Вместо неё появился высокий силуэт, что концентрировал всю мощь псиоников и направлял её. Если сектоиды были чем-то вроде рыбками в океане, порой даже хищными, то это существо словно было самим океаном. Оно могло всё и в этом не получалось сомневаться.
— Всех можно забрать. Всех можно вернуть. Твою семью тоже, — произнёс голос.
И если с Витязем такой трюк не прошёл, то боль Грома была совершенно иная, как и он был совершенно другим человеком. Всё ещё с закрытыми глазами, ориентируясь по наваждению в разуме, Гром встал в полный рост и вышел из-за машины. Он пытался сопротивляться, но не мог открыть глаз, не хотел этого делать, не появлялось самой мысли это сделать, хотя присутствовало понимание, что это иллюзия — сон.
Дохляк же прицелился, готовясь сделать выстрел.
— Вы — слабы, ваше лучшее оружие — ничто, ваши идеи — ложь, ваш вид — ошибка, ваша борьба — бессмыслена. Сдайтесь и позвольте направить вас на путь истины. Ведь мы и есть Бог, мы ваш Создатель, — звучали слова в разумах каждого.
Но среди возобновляющегося грохота ада раздался крик:
— ЧУШЬ!!!
— Или подохнете как скот в собственном дерьме и страхе, — закончил говорить голос, нанося удар по инстинкту самосохранения.
— Решительно нет!
И с лязгом развернулось орудие БМП, накрыв крышу и превратив в фарш дохляков. И только ещё поднялись кислотные облака, как на всей скорости прямо в Грома влетел Сократ, сбив того с ног.
— Куда прёшь! Туда! — кричал Сократ, хватая за руку Грома и пытаясь утащить его в сторону дома, что ещё вроде как принадлежал силам ХСОМ.
Но Гром отказывался это делать, всё ещё был с закрытыми глазами и отмахивался, двигаясь в сторону голоса, смотря сквозь веки на тарелку.
— Очнись! — рявкнул уже подбежавший Глухарь, но вместе с этим ударил пытающегося подняться на ноги Грома пяткой прямо в челюсть.
И Гром тут же вырубился, после чего уже в две пары рук кое-как был дотащен до укрытия, пока БМП хоть как-то прикрывала их. Внутри же руины царил почти такой же ад, как и снаружи. В проломленном холле бегали люди — кто-то тащил раненых, кто-то стрелял в проёмы, кто просто орал, пытаясь перекричать грохот. Сократ и Глухарь ввалились внутрь, волоком таща Грома за разгрузку, как мешок.
— Ложись! — рявкнул кто‑то слева, и по стене над ними прошила косая зелёная полоса плазмы. Бетон вскипел, посыпал их крошкой и жаром. Все трое рухнули на пол автоматически, Глухарь сверху прижал Грома к полу, не давая дёрнуться.
— Медик! — Сократ заорал куда‑то в глубину. — Медика сюда, живо!
Из-за перевёрнутого стола вынырнула Сестра в перепачканном жилете, с аптечкой, болтающейся на груди. Она подполза, выругалась сквозь зубы, увидев разбитую челюсть и тонкую кровавую струйку из уха, нащупала пульс у Грома на шее и кивнула: живой. Затем увидела открывшиеся глаза полные безумия: очередной пострадавший от сектоида.
Она вколола что‑то прямо ему в шею, налепила на висок странный сенсор.
— Вырубит на время, но не сдохнет, — коротко бросила она. — Мозги вроде целы — пока.
Снаружи снова взревело орудие БМП, здание вздрогнуло. Сократ вытер пот со лба грязной ладонью и покосился на Глухаря.
— Если полезет на наших — стреляй в ногу, — процедил он.
— Если такие лезут на наших — я стреляю не в ногу, — спокойно ответил Глухарь и снял с плеча винторез: свою крупнокалиберку он успешно потерял, когда отступал с боем из сущего ада, хавая спиной осколки, что торчали из плитника и сейчас.
— Ты..
Но Глухарь даже слушать его не стал, просто встал и пошёл дальше выполнять задачи. Перегрупировка удалась, с союзниками он воссоединился, по дороге помог Сократу и спас ещё Грома. Так что, бросив взгляд на тело Витязя, Глухарь пожал плечами и проверил магазин и пошёл прочь, явно не собираясь слушать какого-то там пиздюка-дроновода.
— Сука.. — прошипел Сократ, которого изрядно потряхивало из-за пси-атаки, но в целом он держался.
— Успокоительное! — крикнула Сестра, не то подгоняя своего помощника, не то напоминаю Сократу о нём.