Страница 58 из 90
— Что это? — не понимает прапорщик.
— Им, новым, вообще важно, что такие, как вы, свои качества приобретают в процессе естественного отбора, а не из-за преднамеренных изменений в хромосомах. Считается, что это признак высокого качества генов и надёжности общей биологии индивида, — продолжает Панов. — Я уж и говорю ей, что не может за двести-триста лет получиться качественный ген нового вида сапиенса: слишком мало времени, слишком коротка цепь мутаций. Но она не соглашается и приводит в пример вас, говорит, что вы необыкновенно выносливы и прекрасно переносите новый температурный режим, вас не мучают тепловые удары, раз вы неделями можете находиться в лодке, в болоте, где нет тени и кондиционеров, при этом не снимая КХЗ.
— Так не я один такой, — замечает Саблин. — В болоте слабым — никак. Там днём до пятидесяти бывает, и в тень там и вправду не спрячешься.
— Именно это она мне и рассказывала, и вас, прапорщик, приводит как эталон нового человека, который при этом ещё и достиг среднего уровня развития интеллекта, — посмеивается Панов. — Она даже признаёт, что вы, при своих высоких физических кондициях, ещё и не тупой.
— Ну что же.. пасибо ей, что так думает. Ладно, пора мне.
— Удачи вам в призыве, прапорщик, — желает ему Панов.
— Спасибо, — и интересуется: — А за отбивную мне нужно платить?
— Нет, ну зачем? Не нужно, мы же теперь вроде как в одной команде. Заходите в любое время. Вам тут будут рады, — отвечает ему владелец заведения.
А он и спрашивает тогда Олега:
— А у меня знакомая одна была, я раньше думал, что она из северян, а теперь, после прежних разговоров наших.. Думается, она из островитян оказалась, уж больно по повадкам похожа на тех, что вы мне описывали; я как-то с нею одну заразу на болоте ловил, и вот фамилия у неё такая же, как и у вас.. Сама высокая, худая, как и Розалия.. Может, знаете, кто она?
— Ну откуда же мне их всех знать, — пожимает Панов плечами. — Стройных и высоких женщин и на севере, и на островах хватает, это распространённый генный стандарт, — он описывает как раз ту женщину, что вспомнил прапорщик. — По-мужски, по-женски целеустремлённую..
— Ага, точно она, — соглашается Саблин. — Злобная и упертая.
Аким вышел из прохлады на жару, как раз самое пекло наступало.
— Красивая, но неприятная в общении блондинка, — продолжает Панов идя за ним. — Они похожи друг на друга. Это стандартизированные эмиссары для специальных миссий. И одна из таких носила фамилию Панова?
— Так точно.
— Нет, — Олег смеётся, — я рождён стандартной процедурой, без запланированных улучшений.
Люди с пирсов попрятались, и Аким шёл по набережной едва не в одиночестве.
«Значит, высокое качество генов и общая надёжность биологии».
Он никогда об этом особо не думал, просто с молодых ногтей в болоте, жарковато бывало, конечно.. бывало. Но он терпел, как терпели и все станичники. Ну а куда деться-то? Если только в тень рогоза прятаться? Ну а какой смысл тогда днём в болото идти, раз прятаться нужно, а не рыбу добывать. И нет.. никаким особенным он не был. Были казаки в станице ничем не хуже него насчёт выдержки и крепости.
С этим мыслями он и добрался до своей баржи. А там казаки в тени борта присели прямо на пирсе, болтают, и Саня ему сообщил:
— Нашей баржи морской ещё нет, и когда будет — никто не знает. Капитан топливо бережёт, в трюме сидеть вообще невозможно, так что Короткович разрешил гулять дальше.
Гулять дальше? Ну что же, он решил дойти до дома Тамары Кошкиной. Поглядеть на него.
— Аким, может, я с тобой? — попросился Каштенков.
— Сань, ну а взвод с кем? — отвечал ему Саблин.
Саня на это ничего не сказал.
А дом был и вправду хорош. Два этажа, два ветряка, свежая краска-серебрянка. Всё новое, хорошее. Сразу видно, люди живут зажиточные. Но долго он глазеть на дом не хотел — зачем привлекать внимание? Когда нужно будет, тогда приедет познакомиться с хозяйкой. И он вернулся к барже.
Уже к четырём часам дня пришла радиограмма, что выделенное для них судно сломалось в пути и не придёт. И тогда сотник Короткович решил взять деньги из казны сотни и продолжить путь. И к пяти часам на пирсе появилась цистерна-заправка, а потом и цистерна с питьевой водой. И ещё не было шести, как дизеля на барже снова были запущены. Заработали кондиционеры, и утомлённые жарой люди стали спускаться в тёмное чрево баржи.
— Командир, ну что, куда теперь? — спрашивали у него казаки, когда он вернулся в расположение своего подразделения.
— До Дудинки идём, а там видно будет, — отвечал им Саблин.
— До Дудинки, — почти мечтательно повторяли молодые бойцы из его взвода. — Товарищ прапорщик, а ведь там и до Норильска недалеко.
Люди вставали, подходили ближе, чтобы расслышать его слова за шумом дизелей.
— На колёсах от Дудинки часа два, — отвечал Аким.
— А на лодке можно до Норильска дойти?
— Можно. По Малому морю, это у Игарки, нужно направо свернуть, на Большие воды, там плёсы огромные, на сотни километров тянутся, — вспоминает Саблин. — Но места там.. нехорошие. Сопки, камни, омуты, глубины страшные.. Нечисти всякой достаточно.
— Вы и там, значит, бывали? — удивлялись казаки, и теперь к их разговору прислушивались не только молодые.
— Кажись, был разок, или, может, два, — нейтрально отвечает прапорщик.
— Товар, наверное, там добывали; там, на Больших водах, места, говорят, безлюдные, — догадывается Кобляков Анатолий. — Много всякого от прошлых веков найти можно.
— Ну.. вроде того. Есть места, где можно медь найти или ещё что..
— А в Норильске красиво, наверное? — это уже интересуется снайпер Верёвко.
— Да я и не помню, один раз там был, ночью приехали, следующей ночью уехали, а весь день делом занимались в каком-то подвале, считались-рядились да всё взвешивали. Помню, что город большой и огней в нём много, — нехотя вспоминает прапорщик. — Как звёзд на небе.
— Неужто так много? — удивлялась молодёжь.
— Господа казаки, — говорит тут Каштенков, — чего вы насели-то? Дайте командиру отдохнуть, а то налетели, как бакланы, со своими вопросами, и га-га-га, га-га-га.. Покоя от вас нет. А в Норильск всякий сам может сходить, если так любопытно.
И Саблин был ему благодарен.