Страница 32 из 90
Торопится что-то. Не в полк звал встретиться. Не терпится заму. Значит, какая-то новость покоя ему не даёт. И Саблин не ошибся.
— Приказ вывесили! — объявляет Саня. Значит, на главном стенде полка, что сразу у лестницы, вывесили важную бумагу за подписью командира, и там сообщается что-то такое, о чём все в полку должны знать. И Аким догадывается, что написано в этой бумаге.
— Благодарность, что ли?
— Ага, тебе, Калмыкову и Кулькову. За укрепление взаимодействия с армией, за то, что продемонстрировали боевой дух и выучку полка, в общем, молодцы вы, вам будет выплачено поощрение.
Саблин понимает, что Саня завидует Кулькову и Калмыкову, вернее, жалеет, что не был в том рейде с Акимом, и поэтому прапорщик пытается как-то всё сгладить:
— Армейцы эти.. Раздули великую победу не пойми из чего. Там делов-то было на копейку, просто трофеев взяли немного. Вот поэтому и поощрение нам выплатят, — Аким заканчивает и идёт к сараю, положить инструмент и несколько метров лишнего капилляра.
Зам идёт с ним и продолжает:
— Ну, не знаю, на какую там было у вас копейку, только ещё в приказе писано, что командование Девятнадцатого округа армии ходатайствовало о награждении тебя «офицерским почётом» третьей степени.
Аким закрывает сарай. Ему больше и сказать нечего, кроме как:
— Да глупость всё это, Саня, кабы мы вчетвером взвод китайцев разбили — оно было бы понятно, а тут пять лодок бандитов.. Там половина из них бракованные, они и говорить-то толком не умеют.
— М-м.. — понимающе мычит Каштенков. — А откуда ты знаешь, что они говорить не умеют? Языка, что ли, брали?
— Да какой.. Там бабёнка была одна, из пленных, она и рассказала, — поясняет прапорщик.
— Это которая Полина? — вдруг интересуется зам.
Саблин сначала удивлённо смотрит на товарища и молчит, а потом догадывается:
— Это тебе про неё Кульков наболтал?
— Калмыков, — смеётся Сашка. — Такая, говорит, проворная бабёнка, уговорила Кулькова. Сама, говорит, предложила. Денису очень она приглянулась, говорит, такая ладная, что он и сам бы не отказался, да, говорит, тебя боялся, ты такой злой тогда был. Рычал там на всех.
— Дурак твой Калмыков, — Саблин почему-то обижается. Скорее всего, из-за того.. Впрочем, он сам не понимает из-за чего. Возможно, из-за того, что его подход к делу назвали «рыком».
— А чего это Калмыков мой? — продолжает Саня. — Это ты его с собой везде таскаешь.
— А ты с ним, видно, пьёшь!
— Да и не пил особо, так, посидел часик почти трезвый — послушал их, — объясняет Саня. — Интересно же.
Казаки уже идут к своим квадроциклам, к берегу, к рогозу, вдоль которого лежит дорога, и Аким всё ещё злится на зама и выговаривает ему:
— Интересно! Что там интересного? Вечно сплетни собираешь!
— А ты знаешь, я люблю, грешным делом, сплетни послушать, — говорит ему зам.
— Интересно ему! — ухмыляется Аким, а потом и спрашивает: — А знаешь, кто ещё сплетни любит?
— Ага, — легко откликается Сашка. — Ещё бабы их любят.
— О, значит, знаешь!
— Знаю, знаю, — смеётся зам. — Вот, к примеру, последняя сплетня — так про тебя.
— Ой, да ну.. — Саблин отмахивается. — И слушать не хочу.
Он уже подошёл к своему квадроциклу и собирается его завести.
А Саня ему и говорит:
— Про тебя, про Настю твою и про парня, что ты из рейда привёз, — и тут уже Саблин замирает, смотрит на товарища. А тот и спрашивает: — Так знаешь, что бабы балакают по станице?
Тут уже прапорщик не может отказаться:
— Ну и что балакают?
— Баба моя в лавке вчерась была, так там твоя Настя тоже была, ну и другие бабы у неё про парня твоего и спросили, дескать, откуда ты его взял, а жена твоя, мол, говорит, знать не знаю, откуда он его приволок, ты, мол, по всему болоту шастаешь, Бог его знает, где нашёл этого мальчишку. И говорит, дескать, и без него у вас в доме забот хватает. И бабы сразу смекнули, что у Насти к хлопцу твоему не очень-то сердце легло, — ну, это Аким и сам видел, но тут Саня его и поражает: — В общем, станичное мнение такое — что ты привёз какого-то своего байстрюка, прижитого где-то там на Камне во время молодости. А теперь, значит, к себе его забрал. А Настя про то знает и парню в доме прижиться не даст. Потому как баба она суровая, это про неё другие бабы так говорят..
«Байстрюка..».
Саблин ко многому был готов, но вот такое.. Он ничего и сказать не может, что называется, речи лишился. Только смотрит на своего зама, а тот и спрашивает:
— Аким, ну чего ты застыл-то? — он, кажется, смеётся под респиратором: «А, ты говоришь, что сплетни — это неинтересно, а они вон какие забавные бывают!».
— Ничего, — наконец отвечает прапорщик, приходя в себя, и заводит квадроцикл.
— Ну что? Куда? — интересуется у него заместитель и тоже заводит свой. — Может, в чайную?
— Забыл совсем, — говорит Аким, — мне в полк надо. Обещал Маленкову рапорт сегодня написать.
Перед этим заехал домой, забрал ящик со снастями, воду и двустволку.
В канцелярии сел писать рапорт. Это хорошо, что Сашка рассказал ему, о чём казачки в лабазе балакают. Он этим напомнил ему про обещание. А в рапорте Саблин особенно поминал то, что среди освобождённых из плена людей был мальчик Михаил Карпов, которого он взял с собой, так как тому податься было больше некуда. Честно говоря, очень не хотел прапорщик, чтобы по станице ходили те слухи, о которых рассказал ему его заместитель. Ну, и про взаимодействие с армейцами написал, упомянув добрым словом лейтенанта Фарафонова.