Страница 13 из 14
- Ничего так, - выдохнула она, все еще не отдышавшись. - Для первого раза. Ты умеешь удивить, Макс. Приятно удивить.
Я молчал. Смотрел в потолок и не чувствовал ничего. Абсолютно. Ни удовлетворения, ни облегчения, ни раскаяния. Только пустоту. Гулкую, звенящую пустоту внутри.
- Останешься? - спросила она через минуту, приподняв голову и заглядывая мне в глаза.
- Да, - ответил я механически. Потому что идти было некуда. Домой - нельзя. Там кровь и пустота. В машину - холодно и одиноко. К друзьям - стыдно.
- Я рада, - прошептала она, довольно улыбаясь и целуя меня в грудь, в шею, в подбородок. - Что ты пришел именно ко мне. Что ты выбрал меня.
Я промолчал. Что я мог ей сказать? Что пришел не к ней, а от жены? Что бегу не к ней, а от собственной жизни, от собственной вины, от собственного бессилия? Что она для меня - просто дырка, просто способ забыться, просто тело, на котором я вымещаю злость?
Мы лежали в тишине, нарушаемой только нашим дыханием и далекими звуками ночного города за окном. Я думал об Ирине. О том, как она там сейчас. Одна. В крови. Может, в больнице. Может, умирает. Может, уже умерла.
Кольнуло совестью - остро, больно, как заноза. Но я заглушил этот укол злостью, привычной уже, отработанной. Сама виновата. Не смогла. Не справилась. Подвела меня. Подвела нашу семью. Разрушила наши надежды. Я имею право на счастье. Имею право на нормальную жизнь. Имею право на женщину, которая будет меня хотеть, а не рыдать вечно, не ныть, не портить мне нервы.
Анна засопела, засыпая, пригревшись на моей груди. Я смотрел в потолок и пытался ощутить эту свободу, о которой так мечтал. Свободу от больниц, от слез, от вечного напряжения. Свобода.
Если это можно было назвать свободой. Если это можно было назвать счастьем.
Я закрыл глаза. И сразу же, как наяву, перед внутренним взором снова возникло лицо Ирины. Белое, как та простыня. С глазами, полными боли. С протянутыми ко мне руками.
- Прости, - прошептал я в темноту, в никуда. - Я не хотел. Я не хотел, чтобы так вышло.
Но она не слышала. Она была там, в неизвестности, одна. А я был здесь, с чужой женщиной, с чужой жизнью, с чужой квартирой, с пустотой внутри.
Глава 7
Ирина
Я открыла глаза и долго не могла понять, где нахожусь.
Сознание возвращалось медленно, толчками, как вода, закипающая в чайнике. Сначала просто свет - белый, режущий, непривычный после домашнего полумрака. Потом очертания: белый потолок с длинной трещиной, белые стены, металлическая стойка с капельницей у кровати. Запах - резкий, стерильный, больничный. Лекарства, хлорка, еще что-то чужое, неуютное. Больница. Я вспомнила.
Обрывками, как старую пленку: скорая, носилки, Катя, которая бежала рядом по коридору и кричала на врачей - требовала, чтобы были осторожнее, чтобы не сделали больно, чтобы спасли. А потом темнота. Глубокая, милосердная, без снов.
Я попыталась пошевелиться. Тело слушалось плохо, как ватное, чужое, налитое свинцом. Каждая мышца ныла, каждая клетка требовала покоя. Низ живота тянуло тупой, изматывающей болью - не острой, не схваткообразной, а постоянной, ноющей, как напоминание о том, что случилось.
Я опустила руку вниз, поверх больничного одеяла, коснулась живота. Под ладонью было пусто. Очередная неудачная попытка. Четвертая. Тест был отрицательный. Потом кровотечение. Потом он ушел. Все логично, все по сценарию, который я уже выучила наизусть. Организм не справился. Как всегда не справлялся. Как всегда подводил в самый ответственный момент. Я закрыла глаза. Темнота. Спокойствие. Ничего.
В палате было тихо. Только капельница пищала где-то сбоку - мерно, ритмично, отмеряя капли жизни, вливающиеся в мои вены. Да за окном шумел город - далекий, чужой, равнодушный к моему горю. Я повернула голову - на тумбочке лежал телефон. Экран горел пропущенными вызовами. Катя - семь раз. Еще какие-то незнакомые номера, наверное, из больницы. Макса не было.
Я смотрела на экран и не чувствовала ничего. Ни злости, ни обиды, ни боли. Только пустоту. Гулкую, звенящую, как в пустом зале после концерта.
Он ушел. Бросил меня, истекающую кровью, одну в этой проклятой квартире. После всего, что было между нами - после трех лет брака, после клятв, после обещаний, после надежд - он просто собрал чемодан и ушел. Даже не оглянулся. Даже не вызвал скорую. Просто взял и исчез, как будто меня не существовало.
Дверь открылась с тихим скрипом, и вошла женщина в белом халате. Врач. Пожилая, с усталыми, мудрыми глазами и седыми волосами, собранными в тугой пучок на затылке. Она посмотрела на меня, потом на монитор, потом на капельницу - быстро, профессионально, считывая показатели.
- Очнулись, - сказала она. Голос у нее был спокойный, ровный, как у человека, который видел сотни таких пробуждений. - Хорошо. Мы уже начали волноваться.
Я смотрела на нее и ждала. Чего? Приговора? Диагноза? Объяснений?
- Как я? - спросила я.
Врач подошла ближе, села на пластиковый стул рядом с кроватью. Взяла мою руку - теплыми, сухими пальцами - померила пульс, заглянула в глаза, посветила фонариком.
- Кровотечение остановили, - сказала она, убирая фонарик в карман халата. - Потеряли вы много, очень много, но переливание сделали вовремя, спасибо вашей подруге - она не дала нам расслабляться. Сейчас главное - покой и восстановление. Я молчала. Смотрела на нее в упор, не отводя глаз.
- Это из-за ЭКО? - спросила я прямо. Я хотела знать правду. Какой бы горькой она ни была.
Врач помолчала, собираясь с мыслями. Потом кивнула - медленно, осторожно.
- Скорее всего, да. Гормональная терапия, стимуляция - это колоссальная нагрузка на организм. Особенно после нескольких неудачных попыток. Сосуды становятся хрупкими, эндометрий истончается, организм просто не справляется. Вам нужно отдохнуть от всех этих процедур. Полгода. Лучше год. Дать телу прийти в себя.
- То есть попытка провалилась, - сказала я. Это был не вопрос. Утверждение. Констатация факта.
Врач посмотрела на меня с сочувствием - тем особенным, профессиональным сочувствием, которое ничего не стоит, но выглядит убедительно.
- Срок был слишком маленький, чтобы сказать точно, - ответила она осторожно, подбирая слова. - Но при таком массивном кровотечении, какое было у вас, шансов сохранить беременность практически нет. Я бы не стала рассчитывать на чудо. Организм сам принял решение.
Я кивнула. Я и не рассчитывала. Четыре попытки научили меня не рассчитывать на чудеса. Чудеса бывают в сказках, а в реальности - только кровь, боль и пустота.