Крылья по рецепту

Обратный путь давался легче. Корзина потяжелела, но эта тяжесть была приятной, у меня получилось найти травы, я справилась. А может, дело было в другом: ноги сами знали дорогу. Меня словно вело: то влево, на незнакомую тропку, то вправо, в обход оврага.

— Спасибо, Диана, — пробормотала и тут же услышала визг.

Тонкий, пронзительный, полный такого ужаса и боли, что сердце пропустило удар. Не звериный крик… Детский? Так кричат дети, когда им по-настоящему страшно.

Я замерла. Корзина качнулась на локте, пучок сильверры едва не выпал.

«Не ходи, не лезь. Ты не знаешь, что это, ты не знаешь этот лес, ты не знаешь даже собственного тела до конца. Что ты можешь без магии?».

Всё это пронеслось в голове за одно мгновение.

А потом визг повторился, и я побежала.

Ветки хлестали по плечам, ноги путались в незнакомой траве, что-то хрустнуло под каблуком и покатилось в сторону. Я бежала на звук, туда, где истошно, захлёбываясь собственным криком, визжало живое существо.

Поляна открылась передо мной рывком, словно кто-то раздвинул занавес.

Земля была примята, трава вырвана клочьями, на серых камнях темнели брызги крови. И посреди этого хаоса шёл бой.

Я застыла, не в силах отвести взгляд.

Чёрный зверь был огромен, в полтора волка, не меньше. Под короткой лоснящейся шкурой ходили жгуты мышц, а на загривке вздымалась костяная пластина с шипами по краю, будто шлем. Пасть была распахнута, и из неё вместе с низким рыком тянулась нить розовой от крови слюны.

Его противником, а скорее жертвой был белый крылатый зверь, размером с крупную собаку. Пух на груди слипся от крови — своей или чужой, не разобрать. Одно крыло, полупрозрачное и перепончатое, трепетало за спиной, второе висело подбитое. Зверь шипел и огрызался, но силы были слишком неравны. Чёрный не торопился. Он играл — теснил к валуну, отрезал, обходил по дуге, и белый пятился, приседая на задние лапы.

И тут я увидела нити.

Сначала подумала: мерещится, от страха и бьющего в груди адреналина. Но картинка не уходила. Стоило прищуриться, она становилась только чётче, будто на реальность легла прозрачная калька с чертежом.

По телу чёрного зверя тянулись тонкие, жёлтые, пульсирующие линии. Они шли не по воздуху, а внутри тела, как провода в изоляции, и выходили наружу только там, где он мог ударить: у пасти, у когтей, у костяного нароста на загривке. Я видела их так же ясно, как когда-то видела схему импульсной установки на лекции у Виктора Палыча. Силовые каналы. Магистрали, по которым течёт энергия.

Передо мной была схема.

В голове щёлкнуло, будто кто-то перевёл рубильник. Страх не ушёл, но отступил на полшага, освобождая место привычной собранности, у любого контура есть источник.

Я проследила линии взглядом. От пасти жёлтые нити уходили к шее, раздваивались, огибали мышцы челюсти и снова сходились глубже, под костяным наростом на темени. Там, в самой сердцевине костяной короны, пульсировал узел. Плотный, яркий, куда насыщеннее остальных линий, словно сердце всей этой сети. От него расходились волны, и каждая гнала по нитям новый разряд в тело белого зверя.

Их разряды сталкивались, но силы были неравны. Бледно-голубая сеть жертвы была тонкой, почти прозрачной, будто нарисованной слабым раствором медного купороса, и жёлтые разряды прожигали её насквозь. Один разрыв, другой. Белый зверь кричал, потому что его магию выжигали.

— Источник, — прошептала я, и голос прозвучал глухо, как сквозь вату. — Если заблокировать источник, вся сеть ляжет.

Я подняла руку. Пальцы дрожали, взгляд скользил по узлу под костяным наростом, и я понимала: знаю, как это замкнуть.

Я мысленно обхватила узел пальцами. По-настоящему я не двинулась с места, но там, где жили линии и токи, моя ладонь легла точно на пульсирующий центр. И я сжала.

Чёрный зверь взвыл — длинно, муторно, до заложенных ушей. Схема перед глазами дрогнула, линии заметались, словно ток искал выход и не находил. Жёлтые нити гасли одна за другой, скручивались, истончались. Цепь рвалась, и энергия, не имея больше пути, била обратно.

Чёрный крутился на месте, мотал башкой, царапая когтями воздух. Его магия, что была оружием, пропала в одно мгновение. В жёлтых, с вертикальным зрачком глазах мелькнул ужас.

Белый зверь, пошатываясь, поднялся на лапы. Одно крыло волочилось по земле, пух на боку слипся от крови, но уцелевшие голубые нити его магии вспыхнули ярче. Он зашипел и сделал шаг вперёд, потом ещё один.

Чёрный попятился, поджал хвост и, припав к земле, пополз назад. Он скулил.

Белый сделал третий шаг, и чёрный не выдержал. Рванулся в сторону, ломая кусты, и исчез в зарослях. Треск веток покатился по лесу.

На поляне стало тихо.

Глава 7

Белый зверь постоял ещё мгновение и осел на траву. Его бледно-голубые линии едва теплились, но не гасли. Жив, и магию не потерял — радость разлилась по телу.

Не понимая, как у меня получилось вмешаться в чужую магию, я опустила взгляд на свою ладонь. Пальцы ещё дрожали; осторожно, словно боясь обжечься, потёрла их друг о друга и не почувствовала ничего особенного.

Подняв глаза на зверя, вздрогнула: магические линии исчезли. Неужели он всё же потерял магию? То ли от испуга, то ли по другой причине, но схема вновь вспыхнула перед глазами. Возможно, мне нужно сосредоточиться, чтобы увидеть чужую магию?

Сделав несколько глубоких вздохов и успокоившись, увидела, что и схема, и магия вновь пропали.

«Ух! Оказывается, всё же у меня есть плюшки в новом мире! Как я обесточила того чёрного, словно выдернула штекер из розетки!»

Что мне сейчас делать? Тихонько уйти и больше не вмешиваться в чужую пищевую цепочку, в которой и я по своей доброте могу оказаться?

Но не успела сделать и шага, как белый зверь медленно поднял голову, с трудом открыл глаза и посмотрел на меня. Даже потрёпанный, он был красивый; особенно завораживали огромные круглые сиренево-голубые глаза, опушённые длинными ресницами.

Взгляд его был осмысленным и, кажется, благодарным.

— Спасибо, — от раскатистого баса я вздрогнула и чуть не вскрикнула.

И вот тут, без преувеличения скажу, мне захотелось бежать, теряя тапки и самоуважение. Этот зверь говорил, и не просто говорил — его голос был усилен, словно через рупор.

— Пожалуйста, всегда пожалуйста, — шептала, пятясь назад, в колючие кусты. Ветка царапнула по локтю, за юбку что-то зацепилось; я дёрнулась, услышала треск ткани, но не остановилась.