Страница 6 из 14
Я с колотящимся сердцем поднималась по лестнице. Конечно, никакого платья отдавать я не собиралась; если получится, то ещё немного проряжу шкафы сестрёнок. Смотри-ка, как напряглась мачеха Дианы. Похоже, она ранее пробовала выдать девушку замуж, но не получилось.
Глава 5
Кухню я нашла сразу, ноги леди Морис помнили дорогу, да и запах свежеиспечённого хлеба, аромат томлёного лука с травами уверенно указали на светлую дубовую дверь.
Быстро сполоснувшись, я привела в порядок платье, замыв капли каши на воротнике и подоле. Полностью постирать решила к вечеру или как освобожусь. Не идти же на обед в одной ночной рубашке.
Кухня встретила меня светом и теплом. Высокое окно выходило в ухоженный сад, вдоль стен теснились глиняные горшочки и связки сушёных трав. У дальней стены дышала жаром каменная плита.
Спиной ко мне стояла Бригитта, помешивая что-то в кастрюле.
Кухарка дома Морис была невысокого роста, полноватой, со светлым пучком на затылке, который сейчас был скрыт под белой косынкой.
Она обернулась на скрип двери, и её круглое, простое, чуть раскрасневшееся от жара лицо мгновенно осветилось тревогой.
— Леди Диана! — она бросила полотенце на стул. — Мне Тео уже всё рассказал! Ну-ка садитесь, садитесь сюда, моя госпожа.
Оказывается, в доме есть человек, который к Диане обращается «леди» и на «вы».
Её мягкие руки легли на мои плечи. Женщина прищёлкнула пальцами в воздухе, и с полки, чуть качнувшись, плавно поднялось мягкое, свежее льняное полотенце.
Я невольно вздрогнула от удивления, магия завораживала. Полотенце, как живое, скользнуло Бритте в руки, тёплое, сухое, словно только что снятое с печи. Память тут же подкинула факт: Бригитта обладала бытовой магией, но у кухарки её было ещё меньше, чем у Виенны. Ровно столько, сколько нужно хорошей хозяйке: чтобы молоко не убежало, тесто поднялось вовремя, а полотенце подогрелось. Мелочь, а какая нужная магия.
— Ходить по дому с мокрой головой — это ж простуду себе зазывать, — приговаривала Бритта, бережно набрасывая полотенце мне на голову. — Я-то сама, конечно, всегда говорю: лучше волосам своим ходом высохнуть, и блеск тогда, и мягкость… Да только леди давно пора обедать, а вы тут сидите голодная. Так что уж простите мне такую вольность, несколько минут, и готово.
Её ладони двигались уверенно и спокойно. От этих движений шло простое тепло, что я невольно прикрыла глаза. Так бабушка вытирала мне волосы после бани, с заботой и любовью.
— Леди… — я тихо пробормотала, открывая глаза. — Леди в розовом платье с чужого плеча.
Бритта весело фыркнула за моей спиной.
— Ах, моя госпожа, леди делает не платье, — она убрала полотенце. — Леди — это то, как вы спину держите. — Бритта легонько подтолкнула меня между лопаток, как бы напоминая. — А платье… платье и впрямь барышни Люсиль, тут уж не поспоришь. Только вам оно куда больше к лицу, простите мне мою прямоту.
Я улыбнулась и спросила то, что вертелось на языке с того момента, как я открыла пустой шкаф:
— Бритта, скажи, а что сталось с моими платьями? Неужто и впрямь продали? После вчерашнего падения мысли в голове путаются, сколько ни силюсь вспомнить — не могу.
Бритта горько вздохнула.
— Ах, моя бедная госпожа, надеюсь, приходивший лекарь обнадёжил и хорошие лекарства выписал… — она погладила меня по плечу. — Самые дорогие — да, продали. Бархат, шёлк, два ваших бальных платья, всё, чем баловал вас отец-батюшка ещё в столице. А остальные… — она на мгновение замолчала. — Остальные перекочевали в гардеробы молодых барышень. Мачеха ваша так распорядилась. Сказала: пустышке, что по дому убирает, и двух смен за глаза хватит. Только одно платье совсем в ветошь пришло, а второе…
— А второе вчера замаралось, да порвалось на ступенях подвала, — тихо договорила я.
— Так и есть, госпожа, — печально подтвердила Бритта.
Две смены. Два платья на всё.
И Диана это терпела?
Я не знала, что поразило меня сильнее — холодная мелочность мачехи или безропотность девушки, которая ходила в серой застиранной тряпке, пока сводные сёстры вертелись перед зеркалом в её собственных платьях. Терпение? Затравленность?
Почему в этом мире так относятся к людям без дара? Даже собственный отец охладел к дочери, едва в доме появилась Виенна. Что она там ему нашёптывает наедине?
— Стало быть, моя одежда никуда из дома не уходила, — медленно произнесла я.
Бритта наклонилась к плите, подбросила в топку полено и обыденным тоном добавила:
— Часть платьев и сейчас в постирочной висит. Вы их вчера до обеда сами и стирали. К вечеру должны бы уже высохнуть.
Я тихо выдохнула. Это же просто замечательно.
Бритта поставила передо мной густой, янтарный луковый суп, чуть сладковатый от долгого томления, ломтик свежего хлеба я взяла сама. Суп был невероятно вкусным, я съела всё до последней капли.
Бритта, прижимая руки к груди, с любовью в голосе произнесла:
— А вы сегодня совсем другая, госпожа.
— В каком же это смысле, Бригитта?
Она пожала плечами и принялась обстоятельно протирать стол.
— Да в самом простом. Вчерашняя бы Диана не вышла к завтраку, а сразу бы прошла ко мне на кухню. А вы взяли и проявили смелость. — Бритта посмотрела на меня с тёплой, чуть печальной улыбкой. — И даже после того, как вас облили кашей, не плачете в своей комнате, а вы вон сидите, суп едите с улыбкой. Я уж было подумала: видать, услышали наверху мои молитвы. Наконец-то вы вспомнили, что вы наследница этого дома, леди.
Я не нашлась, что ответить, и просто улыбнулась в ответ. Потому что наверху, скорее всего, были ни при чём. Если кого винить, то меня, снявшую перчатки, конденсаторы и дурака Сергея.
Допив чай, я поднялась.
— Спасибо, Бритта, твой суп оживляет, силы появились на борьбу.
— Идите уж, идите, моя госпожа, — отмахнулась кухарка, но щёки её порозовели от похвалы.
Постирочную я нашла быстро, да и вообще, кажется, начинала привыкать к этому странному двоемыслию, когда ноги ведут сами, а голова едва успевает удивляться. Маленькая каморка в цокольном этаже, рядом с подвалом, но, к счастью, отделённая от него глухой стеной. Дверь открылась без скрипа: петли здесь были смазаны, Бритта следила и за этим.
Под низким потолком, на туго натянутых верёвках, висели платья.
Я насчитала пять.
Три из них были моими. Я поняла это сразу — по длине рукава, по обхвату талии, по покрою. Сняв их с верёвки, осмотрела, симпатичные, с красивой вышивкой.