Страница 84 из 146
Мессер опять встречается со мной взглядом и говорит:
– Мой друг.
Он сопровождал меня на протяжении всего этого пути. И даже раньше, когда навещал меня, залетая в мою хижину. Мы проводили вместе многие часы на крыше, просто…
находясь рядом
.
Только вдвоем. Быть может, ему было необходимо место, где он мог спрятаться от отца, место, где он мог отдохнуть от боли и насилия, но, возможно, он также понимал, что нужен мне, чтобы чувствовать себя менее одинокой.
Я делаю шаг в его сторону.
– Почему ты последовал за мной?
– Мы всегда говорили, что доберемся до земли вместе или не доберемся вовсе. – Мессер перестает шутить, и становится видна правда, которую мало кто мог разглядеть под его беззаботной маской. Он злится на меня за то, что я уплыла без него. – Ты уплыла одна.
Я качаю головой.
– Я была не одна.
– Я не доверял ему. – Говоря
ему,
он имеет в виду того, кто стоит между нами. – Кей рассказал, что он сделал на причале – как хорошо сражался, – и я понял, что должен найти тебя. Я решил, что оценю ситуацию и, когда удостоверюсь, что ты в безопасности, улечу обратно в Элэху, но затем разразился шторм, и я потратил все силы на то, чтобы вы выжили. И пришел к выводу, что уже не выдержу перелет обратно.
– То существо под водой, – говорит Экер, и в его глазах отражаются удивление и понимание. – Это был ты? – Мессер кивает.
Экер переводит взгляд на Бо, затем на Холлиса.
– Он превратился в гигантского кальмара и продолжал оставаться в этом обличье много часов в океане.
Мессеру нравится, что Экер впечатлен, и он корчит дурацкую рожу.
– Да, кстати, не стоит благодарности.
Экер не заглатывает наживку.
– Ты рассказал кому-нибудь о своих намерениях?
– Да, – отвечает Мессер. – Авроре… и Кею.
Экеру не нравится ответ.
– А он сказал тебе, почему она покинула Элэху?
По выражению раскаяния на лице Мессера и его быстрому взгляду на меня совершенно очевидно, каким будет ответ. Ему даже не надо озвучивать его.
– И ты все равно считаешь его другом? – спрашивает Экер. – Даже после того, как узнал, что он проделывал с ней?
– Он всегда об этом знал, – вмешиваюсь я. – Разве не так?
Мессер качает головой. Не в знак отрицания, а в знак разочарования.
– Кею это очень не нравилось, но он считал, что другого выхода нет.
Экер вертит нож на ладони – он всегда так делает, когда задумывается.
– Отговорки.
– Ты говоришь как человек, который никогда не ложился спать голодным.
Клинок на ладони Экера застывает, как и его взгляд.
– Не заливай мне, будто сын третьего по старшинству командира гвардии Рена когда-либо испытывал настоящий голод.
Мессер не пасует и смотрит на Экера, оскалив зубы.
– Ты не знаешь моего отца.
Экеру не нужно обращаться к Бо за подтверждением. Выражение жгучей боли на лице Мессера говорит само за себя. Его отец – очень плохой человек. Он мучил Мессера, так что тот не очень-то мог пользоваться теми благами, которые ему мог бы дать статус отца.
– Ты здесь для того, чтобы причинить Джови вред?
Мессер качает головой.
– Нет.
– Ты явился сюда, чтобы шпионить для Кея или его отца?
– Нет.
– Ты честен в своих намерениях?
– Да.
Экер смотрит на Бо, и та утвердительно кивает. Он приказывает стражнику в шлеме привести целителя. Затем смотрит на меня.
– Решение за тобой, – говорит он.
– Насчет чего?
– Насчет того, отправить его в темницу или освободить. – Он продолжает вертеть нож то на одном пальце, то на другом, затем на тыльной стороне ладони и снова на пальце. Это происходит так быстро, что я не могу с уверенностью сказать, мастерство это или магия. – Он твой друг, – продолжает он. – Он рисковал своей жизнью ради тебя, причем по собственной воле. При этом он может быть опасен, если мы оставим его здесь. Мы могли бы дать ему лодку, чтобы он вернулся в Элэху, но, учитывая его способность менять обличья, ничто не помешает ему вернуться.
Я перевожу взгляд с напряженного лица Экера на переменчивую ухмылку Бо, затем на Холлиса, который стоит с непроницаемым взглядом, что, насколько я могу понять, типично для него. И все они не сводят с меня глаз.
– А вы не могли бы… – Я с трудом заканчиваю вопрос, ненавидя себя за то, что он вообще возник: – Вы не могли бы заставить его дать клятву на крови, что он покинет Кенту и больше не вернется?
Выражение их лиц меняется, и они едва заметно переглядываются.
Бо отвечает первой:
– Клятвы на крови ненадежны, особенно когда их дают под принуждением. Тот, кто дает такую клятву, должен быть свободен от мысли о нарушении своих законных прав, иначе в его согласии могут остаться пробелы. Их бывает нелегко обойти, но это все-таки возможно.
– Я мог бы, – говорит Экер, глядя мне в глаза и сообщая суровую правду, – изгнать его таким образом, чтобы остаток жизни он провел в море. Или я мог бы заставить его поклясться мне в вечной преданности, чтобы спать спокойно, не беспокоясь о его предательстве, но какой ценой, если единственная его вина – это то, что он вызывает сомнения?
– Даже Рена и его людей не заставляли клясться на крови, когда их изгнали, – замечает Холлис.
Это объясняет слова Экера о недоверии к клятвам на крови. Если я выберу освобождение Мессера, то по сути поручусь за него, а я не знаю, могу ли это сделать. Мессер наклонил голову, упершись в грудь подбородком, но его глаза смотрят в мои сквозь спутанные волосы, падающие ему на лоб, словно взглядом он, насколько это в его силах, пытается меня утешить. Он понимает, в какое затруднительное положение я попала, и я не сомневаюсь, что он поймет, какой бы выбор я ни сделала.
– Я не могу отправить его в темницу, – говорю я, и мне тошно от дрожи в собственном голосе.
– Даже несмотря на то, что он знал о том, что с тобой делает Кей? – Во взгляде Экера нет осуждения, только мягкое напоминание о роли Мессера.
– Я видела, что с Мессером делал его отец, – говорю я, не встречаясь взглядом с другом. – Я видела его синяки, но не пыталась этому помешать.
Видя решимость в моих глазах, Экер открывает фонарь, висящий на столбе, и подносит к пламени лезвие ножа. Он сделан из того же темного камня, что и мой кинжал. И подходит к Мессеру.
– Ты знаешь что-нибудь об огненном камне?
Мессер слабо качает головой.