Повелитель стали

– А я думала, что на этот раз ты не станешь со мной церемониться.

Его зубы сжаты, но он с трудом сдерживает улыбку.

– Как пожелаешь.

Раздается резкий звон, когда наши клинки встречаются, и это становится началом мелодии, в которой металл непрестанно бьется о металл. Он не отступает, нанося удары, уклоняясь и контратакуя. Мы перемещаемся из одной стороны круга в другую в нескончаемом потоке движений. Я не думаю, не планирую, как это часто бывает с другими противниками, когда делать это нетрудно, – сейчас я полагаюсь только на инстинкт и реакцию, именно они выходят на первый план.

Это чистая эйфория.

Через какое-то время мы прерываемся, жадно хватая ртами воздух, и я осознаю, что улыбаюсь так же широко, как и он, прежде чем мы снова вступаем в схватку. Я меняю руку, давая отдых доминирующей руке, и он делает то же самое. Влево, вправо, вверх, назад. Клинки не перестают звенеть. Я начинаю делать поворот, отвожу меч вправо и тут же понимаю, что в моей обороне образовалась брешь, которой он сейчас воспользуется. Жалящая боль от клинка, коснувшегося внутренней части моего плеча, не удивляет меня. Но я не сбавляю темп, бью его локтем в ребра и разворачиваюсь, чтобы нанести удар в его незащищенный бок. Он отталкивает меня предплечьем, я отшатываюсь и делаю несколько шагов назад.

Мне приходится сдерживать его натиск. Я устала. Я вынуждена отступить на шаг, чтобы не дать ему пробить мою оборону, и он, словно акула, почуявшая кровь, приближается, наступает. Кряхтя при каждом блоке, я защищаюсь опять и опять, а он вкладывает в каждый удар всю силу. Мне не нужно оглядываться, чтобы понимать, что я вот-вот выйду за границу круга. Если я ничего не предприму, он вытеснит меня из него.

В отчаянной попытке я отпрыгиваю в сторону и принимаю боевую стойку. Волосы выбиваются из косы, закрывая обзор, но я не осмеливаюсь тратить силы на то, чтобы отбросить их. Сейчас я борюсь за выживание, ибо с каждым взмахом лезвие его клинка придвигается ко мне все ближе.

Я проиграю.

У меня есть только один вариант – последняя безумная попытка заставить его оказаться за границей круга. Собрав все оставшиеся силы, я позволяю ему снова атаковать меня. Наши клинки скрещиваются, и он изо всех сил толкает меня к границе.

Я резко сгибаю колени и, отпустив меч, быстро оседаю на землю, так что инерция валит Мессера вперед. Он втыкает свой клинок в доски, чтобы не упасть за пределы круга. Его ноги стоят по обе стороны от моих плеч, клинок торчит из досок над моей головой, и он смотрит на меня сверху вниз.

Я в ловушке.

Без оружия я беззащитна. Я проиграла.

Я не рассчитывала на победу, но мне горько оттого, что она была так близко. Если у меня и есть какой-то утешительный приз, то это тот факт, что Мессер выглядит так, будто мы с ним побывали в аду и вернулись обратно. С его волос ручьями стекает пот, лицо и шея побагровели, рубашка рассечена во множестве мест, и он тяжело дышит от напряжения. Могу только представить, как выгляжу сейчас сама, – чувствую я себя совершенно дерьмово.

Он протягивает мне руку, и на мгновение у меня возникает желание остаться здесь навечно, но в конце концов я хватаюсь за его ладонь. Это больно.

Мессер мягко улыбается и говорит:

– Я же говорил, что одержу победу. – Я толкаю его, но толчок получается слабым.

Никто не аплодирует, как и после первого поединка. На сей раз только Кей заходит в круг, чтобы поприветствовать победителя. Он бросает взгляд на меня, но сосредоточивает внимание на Мессере, которому снова вручает меч, достойный нового командира.

– Это был

достойный

бой.

Мессер берет меч, вложенный в ножны.

– Быть элэха.

Кей кивает.

– Быть элэха.

Я подбираю меч Кея с досок арены, где оставила его. Металл лезвия обжигающе горяч. Клинки нагреваются, когда непрестанно ударяются друг о друга. Это как-то связано с трением, или энергией, или чем-то еще, чего мне не хватает ума понять. Я протягиваю меч Кею так же, как он протягивал его мне – держась за лезвие, но делаю это словно извиняясь.

Он принимает меч и притягивает меня к себе.

– Я горжусь тем, что могу назвать тебя моей Парой. – И целует меня в губы на глазах у всех, послав к черту и правила, и приличия.

Какое бы наказание нас за это ни ожидало, мы перенесем его вместе. Оно того стоит.