Повелитель стали

Кей встречает нас и ведет на второй ярус. Мы поднимаемся по одной из многочисленных лестниц, огибающих хижины командиров более низкого ранга, по пути к жилым покоям семьи Кея. Кей смотрит на нас, а мы готовимся к тому, что будет дальше.

Первый человек, которого мы видим, когда входим в дверь, это Дюпре – командующий гвардией и правая рука капитана. На свете никогда еще не было человека более грозного, чем Дюпре. В роще он известен своими крупными габаритами, из-за которых не может входить в двери в полный рост.

Изнутри покоев слышится голос капитана Рена:

– Задержите девушку.

Пронзивший меня страх сменяется потрясением, когда Дюпре пускает в ход кандалы, прикрепленные к поясу, чтобы сковать запястье Авроры. Она не сопротивляется, но на ее лице читается яростная решимость, когда Дюпре заводит ей за спину вторую руку и сковывает их вместе.

– Отправьте ее в камеру. И подождите, пока я не закончу.

Аврора не произносит ни слова и не требует объяснений, почему ее арестовали. Она просто позволяет Дюпре увести ее, устремив долгий жесткий взгляд на Мессера, означающий: «Я же тебе говорила».

Кей берет инициативу в свои руки.

– В чем дело? – спрашивает он отца, и видно, что он чувствует себя куда более непринужденно, чем Мессер или я.

Капитан Рен сидит в кресле напротив небольшого диванчика.

– Сначала вопросы задам я, – говорит он, держа в руке кубок с напитком.

Мы тихонько проходим внутрь, ожидая своей участи.

Из камбуза выходит мать Кея, Фейлин, и бросается к сыну, чтобы обнять его.

– Я так волновалась, – говорит она срывающимся голосом.

Кей ободряюще похлопывает ее по спине.

– Я отправлял тебе сообщения через день, как ты и просила.

– Тебе следовало делать это каждый день, – отвечает она более твердым голосом и отстраняется на длину вытянутой руки, чтобы лучше его рассмотреть. – Как полагается заботливому сыну.

– И это было бы нерациональное использование еще большего количества птиц, – бормочет капитан, сидя в кресле и подперев голову рукой. Он выглядит совершенно спокойно и непринужденно, на его лице играет чуть заметная сердечная улыбка, пока он наблюдает, как жена переживает за сына.

– Что значат несколько птиц в сравнении с моим душевным спокойствием? – спрашивает она, улыбаясь Мессеру и мне.

Мы оба испытываем легкое облегчение, и напряжение спадает с наших плеч. Мать Кея всегда была добра ко мне, и я рада, что она здесь.

Фейлин подходит к нам и по-матерински нежно сжимает наши плечи, прежде чем занять место рядом с мужем.

Капитан подносит руку жены к губам и целует ее пальцы.

– Ты обретаешь душевное спокойствие, только когда он рядом.

Она улыбается, не пытаясь опровергнуть его утверждение.

Ее волосы, собранные заколкой сзади, такого же оттенка, как и волосы Кея, но это единственная их общая черта. Все остальное Кей унаследовал от отца, и выглядят они одинаково, если не считать разницы в возрасте.

Снова переключив на нас внимание, капитан предлагает нам сесть.

– Я получил сообщения, но хочу услышать вашу версию. Что именно произошло? – Первым делом его взгляд останавливается на мне.

Я делаю глубокий вдох и заставляю себя не смотреть на Кея, пока рассказываю свою версию событий.

Я описываю, как тот воин следил за мной, как он обвинил меня в воровстве и попытался отрубить мне руку. Я не упоминаю о том, как приложила ладонь к скале, и о последовавшей за этим обжигающей боли, а сразу перескакиваю к драке, закончившейся устроенным Авророй взрывом и нашим успешным бегством.

– И ты действительно не брала у них ничего, не заплатив? – спрашивает капитан.

Я не отвожу глаз от его сурового и непреклонного взгляда.

– Нет, не брала.

Учитывая мою репутацию, он не может легко мне поверить, поэтому поворачивается к сыну, а в его глазах ясно читается неуверенность.

Версия Кея совпадает с моей – он рассказывает, как бросился к воину и приказал ему отпустить меня. Беспомощность, которую Кей испытал в тот момент, ощутима даже сейчас, хотя его голос не дрожит, когда он описывает те события. Но нам всем очевидно, что ему было очень не по вкусу, что он не мог их остановить.

Мессер повторяет ту же версию событий, за исключением того момента, что он ударил воина, который удерживал меня. Применение насилия против кого-то из кента нарушает мирный договор. Нас учат защищаться только в случае провокации.

– Ты счел, что они представляют для тебя угрозу?

Мессер ерзает на диване.

– Не мне лично, – отвечает он, скосив глаза на меня. – Они угрожали не мне, а

Би

.

Капитан переводит взгляд на меня.

– А что насчет тебя, Бринн? Ты чувствовала, что вынуждена защищаться, когда воин Кенты направил оружие против тебя?

У меня было много времени, чтобы подумать о том, как я полоснула ножом по ноге того воина. Я действовала инстинктивно, но сейчас киваю, понимая, что в данной ситуации любой другой ответ неприемлем.

Капитан обдумывает полученную информацию, и в комнате воцаряется молчание, пока мы ожидаем его следующих слов.

– За все это время никто так и не сообщил мне, почему Бринн вообще была одна. Предполагается, что вы должны держаться группами во избежание подобных ситуаций.

Я смотрю на Кея. Мы с ним придумали удобоваримое оправдание, но он не отводит взгляда от отца и отвечает:

– Я попросил руки Бринн.

Мессер еще сильнее ерзает на диване. Мне не нужно смотреть на него, чтобы понять, как он поражен этим откровением. Судя по тому, как хмурится Фейлин, ее не очень-то обрадовала эта новость.

Капитан смотрит на меня, затем на Кея.

– И?

Кей выглядит смущенным.

– Она не сказала «нет».

Я смотрю на него, прищурившись.

Спасибо, что подставил меня, придурок.

Ведь я не сказала и «да».

Все взгляды устремляются на меня, и я вспыхиваю от смущения. Я сгораю со стыда. Меньше всего я ожидала, что мне придется объяснять, почему я не хватаюсь за первую же возможность выйти замуж за сына капитана.

– Мне нужно было время, чтобы…

осмыслить,

– говорю я, заглушая бешеный стук своего сердца.

Капитан досадливо вздыхает. Встав, он делает несколько шагов по комнате.