Страница 3 из 16
И вдруг, вопреки самым скверным ожиданиям, моё тяжёлое, будто бы отлитое из свинца тело стало лёгким, словно перо птицы в крыле. Меня подхватил ветер, сначала по-свойски ударил в лицо, а потом обласкал, словно самый добрый друг. Его вибрации заграли в каждой чешуйке огромного тела, в которое я мигом превратилось. Крылья наполнились силой, а спина стала вдруг удивительно крепкой! Какие забытые ощущения!
– Мерзавец! – буркнула я принцу, подозревая, что он меня не услышал.
– Самый действенный способ, – внезапно чётко отозвался он. – Вы же должны знать, что драконы зачастую именно так учат своих детёнышей летать.
– Я не ваш детёныш!
– Упаси, Предвестники! – хмыкнул Латар. – Я очень этому рад.
Я наконец повернула огромную рогатую голову и увидела гигантского серого дракона, который летел рядом, но на ощутимом расстоянии, будто не хотел лишний раз меня нервировать.
Меня или драконицу.
Интересно, каким образом мы вообще можем с ним общаться? Помню, в момент первого оборота, в моей голове были лишь человеческие мысли, а с полётом драконица справлялась сама. И никаких посторонних мыслей в голове!
– Старайтесь держать высоту, – напомнил мне Латар. – Продержитесь хоть немного, это поможет преодолеть стресс.
– Как вы узнали, что мне плохо? – всё-таки спросила я.
Голова принялась, собственное тело начало казаться мне гармоничным и вовсе не огромным.
– Не знаю, – ответил Латар, немного помедлив. – Просто проснулся и понял, что мне нужно вас увидеть. Немедленно.
Его слова дрогнули в моей огромной груди странным колким смятением. Не хочет же он сказать, что его привела ко мне… интуиция? Проще было бы думать, что кто-то предупредил принца, позвал в тот миг, когда мне наконец понадобилась его помощь. Но никто не знал.
Драконица молчала, будто решила сейчас ни во что не вмешиваться. Казалось, она просто наблюдает, пытается понять, что я чувствую и как ей следует на это реагировать. В очередной раз я пожалела, что мы не можем поговорить по-человечески. Так, чтобы я чётко осознала её настрой.
Одно я знала точно: Тирголинов она по-прежнему ненавидит. Она держала дракона Латара на расстоянии – едва он приближался, отклонялась в сторону, и я совсем не могла на это повлиять. Возможно, и не хотела.
Одно хорошо: наш полёт действительно стал для меня ошеломляющим, головокружительным освобождением. Каждый взмах крыльев отдавался эхом в моей крови, вытесняя тяжесть накатившей лихорадки и заменяя её ликующим ощущением силы.
Но радость свободы длилась недолго. Драконице словно наскучила компания принца и его дракона. Пару раз она огрызнулась на него, когда тот, по её мнению, слишком нагло и резко сократил дистанцию между нами. Я перестала слышать Латара, и это слегка поумерило мою уверенность в том, что всё закончится как надо.
Силы таяли, отчего я всё-таки решила, что драконица хочет, чтобы мы вернулись. Возможно, всё было не так, и она подумывала сбежать, но слишком хорошо понимала, что нам не уйти. Не в таком состоянии, не на таком слабом уровне связи.
– Нам пора возвращаться, – вновь обратилась я к принцу. – Что скажут придворные, если увидят нас вместе?
Латар помолчал, будто выбирал из нескольких вариантов того, что можно мне ответить:
– Все спят, – ограничился малым.
– Вряд ли. В таком огромном замке наблюдатель всегда найдётся. К тому же… Я устала.
Мы сделали ещё один круг над башнями резиденции, а местная луна следила за нами, поворачивая бледное лицо на тёмном небосклоне, усеянном пылью звёзд. Нет, снижаться нам всё-таки пора. До утра ещё не мешало бы отдохнуть, как человек, а не как дракон.
Приземление далось мне тяжело. Мы оба опустились на огромную посадочную террасу, где дежурило несколько сонных стражников. Они лишь вытянулись, узнав принца, но не сказали нам ни слова.
Зато Латар распорядился:
– Вы нас тут не видели.
Сейчас любая провокация двора могла скверно сказаться на моей участи. Особенно на фоне покушения, которое наверняка многих убедило в том, что меня вполне возможно устранить. По-тихому, если придётся.
Всё теми же тайными ходами Латар проводил меня в комнату, и я лишь поразилась тому, как хорошо он знает их устройство, хоть долгие месяцы, а может и годы, почти не жил в замке.
Кажется, дорога до покоев отняла у меня возродившиеся было силы. Это уже не было похоже на всепоглощающий жар и слабость, однако потрясения прошедшего дня до сих пор гуляли по телу неприятными отголосками. Да, тяжесть почти полностью ушла, но сменилась глубочайшей, пронизывающей усталостью.
– Вам срочно нужно обратно в постель, – констатировал этот очевидный факт Латар. – Поверьте, спать вы будете крепче младенца. Полёты – лучшее средство от бессонницы.
– Я могу считать, что это официальное разрешение? – я искоса посмотрела на принца. Он был задумчив и как будто до сих пор чем-то обеспокоен.
– Будем считать, что это была экстренная терапия, – ответил строго. – Для меня, между прочим, тоже. Я всё-таки провёл с вами хотя бы часть ночи.
Латар продемонстрировал мне поражённую скверной руку – сейчас она выглядела совершенно нормальной. Надолго ли хватит эффекта?
– То есть я должна спрашивать вашего разрешения каждый раз, как мне захочется полетать? – обида, утихнув, вновь загорелась внутри тлеющим угольком.
– О! Сомневаюсь, что вы будете каждый раз утруждать себя этим. Но просто помните, что теперь я точно буду знать, когда вы решили подняться в небо, и могу счесть нужным присоединиться. В конце концов, вашу драконицу как-то надо приручать. Сегодня она едва не испепелила меня пламенем своей ненависти. Незаслуженно, между прочим.
За моей спиной захлопнулась дверь гардеробной, через которую мы с Латаром только что прошли в спальню. Я на какие-то несколько секунд оказалась зажата между холодной резной створкой и его жарким мощным телом, когда он резко ко мне развернулся.
В его глазах, почти всегда холодных и отстранённых, сейчас плясали отблески вечернего света и читалось что-то новое, дикое и… голодное. Это был взгляд уже не дракона, но ещё не человека. Теперь он снова видел во мне не просто уязвимую девушку, которую нужно окружить непроницаемым щитом своей власти, а равную – ту, что только что парила с ним в небе.
Напряжение между нами нарастало. Я старалась хранить спокойствие, но лёгкая дрожь уже зародилась в коленях. Зачем он это делает?
– Если бы вы знали, как сильно сейчас я хочу вас ударить, – проговорила я удивительно откровенно.