Страница 14 из 16
Глава 4
Алита вошла в пещеру, и внутри у меня словно что-то оборвалось – с тихим, страшным щелчком, от которого похолодела кровь. Несколько мгновений я смотрел ей вслед, на то, как она растворяется в вековой темноте, и чувствовал, как в плече с каждым её шагом вновь нарастает почти забытая со вчерашнего вечера боль.
Сайнеш предупредил меня об этом во время нашей встречи – первой за много лет. Сказал, что сегодня трудный день будет не столько у Алиты, сколько в большей степени – у меня. И что сегодня выжить придётся нам обоим. Естественно, я не стал рассказывать принцессе об этом, ведь она и так страшно волновалась – да и не был уверен, что её это действительно беспокоит так, как мне, наверное, хотелось бы.
– Ваше высочество, с вами всё в порядке? – уточнил Илаан, один из двух гвардейцев, которые поднялись с нами ко входу в пещеру. Им надлежало остаться здесь, чтобы следить, не вернётся ли Алита.
Только после его вопроса я заметил, что неосознанно схватился за плечо и немного сгорбился. Почти незаметно, но непозволительно для моего положения. Меня и правда как будто придавило огромным булыжником, стоило только потерять принцессу из вида. Скверна, эта проклятая падаль, моментально рванулась из очага по всей руке – словно только этого и ждала. Я взглянул на свою ладонь – ещё пару мгновений назад она выглядела совершенно нормально, а теперь кожа потемнела и покрылась отвратительной, пульсирующей сеткой тёмных сосудов.
– Да, всё хорошо. Оставайтесь здесь, пока всё не закончится. Если понадобится, вас сменят по отдельному распоряжению.
– Слушаюсь, ваше высочество! – вытянулся в струну гвардеец, а вместе с ним и его соратник.
Многих сейчас я знал плохо – Килин, заняв почётное место Капитана Императорской Гвардии, начал принимать новобранцев, заменяя многих из тех, кто служил Сенеону. Это было правильно, но ориентироваться в окружении временно стало сложнее.
Обратившись драконом, я слетел вниз, во время короткого пути почувствовал, что ипостась тоже чувствует себя гораздо хуже, чем утром, крылья словно налились свинцом. Я называл его Киджар – именно это имя явилось мне в момент пробуждения, когда мне было шестнадцать. С тех пор мы не общались с ним словами, как люди, но я хорошо понимал его настроение и состояние даже без слов.
– Терпи, – обратился к нему ментально. – Скоро она выйдет, и нам станет лучше.
Столь уязвимое, жалкое, зависимое от Алиты положение, конечно, раздражало и бесило меня. Ну куда это годится? Стоило только принцессе отдалиться хоть сколько-нибудь надолго, и я превращался в это хворающее, слабое нечто. Императору нельзя иметь настолько явные, смертельные слабости. Тем более, когда они связаны с женщиной.
Но в случае с Алитой я мог с этим мириться. Я хотел, чтобы она всегда была рядом. Однако это не избавление, это вечные оковы, и когда она выйдет из пещеры, нам придётся вместе подумать над тем, как это исправить. Сейчас же её положение и репутация были на первом месте. Двор следовало заткнуть, пока не поздно.
Кто-то уже решился на покушение, а дальше может стать лишь хуже. Охрана не сможет ходить за ней всюду, стоять в гардеробной, пока принцесса переодевается или в ванной, пока она моется – да и, признаться, я был бы очень сильно против такого положения дел. У меня даже успела промелькнуть мысль о создании некоего женского отряда для личной охраны Алиты, но жизнь в вечном страхе – не жизнь. Тут явно нужен другой подход.
Чистка двора неизбежна. И пока что положение складывалось таким образом, что начать мне придётся с самых близких. Готов ли я пожертвовать ими ради принцессы, которую знаю всего чуть больше недели? Трудный вопрос.
Внизу, у выхода из пещеры собралось как-то непомерное количество наблюдателей. Естественно, никакого официального торжества по этому поводу не устроили – это было бы неуместно. Но каждый принёс с собой какую-то провизию и напитки, чтобы занять себя чем-то в ожидании, поэтому почти под каждым деревом в округе начали разворачиваться пикники на пледах.
Выглядело это, честно говоря, странно. Слетев вниз и обернувшись, я некоторое время просто наблюдал за всем этим действом и не знал, как поступить. Разогнать всех, швырнув им в спины корзинки, которые они с собой притащили? Или махнуть рукой? Ведь чем больше сейчас здесь людей, тем меньше споров будет потом, когда Алита с честью выдержит всё, что подготовил для неё Сайнеш, и выйдет из его пещеры с гордо поднятой головой.
– Что это вообще такое? – спросил я у подошедшего ко мне камергера. Он, конечно, тоже прибыл сюда – и его нахождение здесь было хотя бы уместно.
– Испытаний в пещере Сайнеша не было так давно, что для людей это что-то вроде развлечения, – он развёл руками. – Полагаю, нам следует оставить всё как есть. По крайней мере сейчас они в хорошем расположении духа.
Я поморщился – всё равно этом мне не нравилось. Сенеон привил двору странные вкусы к развлечениям. Раньше каждое испытание у Сайнеша было почти что таинством. А теперь…
Я вновь неосознанно, с силой впился пальцами в плечо. Боль нарастала волнами, кожу словно облили кипятком и теперь сдирали тупым ножом.
– Опять началось? – обеспокоенно спросил Харгон. – Вы же так и не рассказали толком, что случилось тогда, во время нападения звартов. Но я вижу, что ваше состояние очень тяжёлое и ухудшается, когда принцесса отдаляется от вас.
Я покосился на камергера, в его глазах и правда стояла живая тревога. А за эти дни мне так и не довелось рассказать кому-то подробно о той проблеме, что теперь преследовала меня постоянно. Я даже к лекарю Веридису ещё не ходил.
– Удар звартского копья заразил его высочество скверной, – раздалось у меня за спиной, холодно, чётко и безжалостно. Я сразу узнал голос Килина. А вот рядом с ним ахнула женщина – похоже, виэсса Галла.
Я повернулся к ним – они и правда прогуливались поблизости и о чём-то беседовали. Эцида, конечно, сделала вид, будто до этого мига не понимала, что со мной творится, и слова Килина её оглушили. Но она просто ждала от меня прямого признания, хоть наверняка, пока меня не было, успела расспросить гвардейца обо всём, что её интересовало.
– Конечно же, вы нам ничего не рассказали! – возмутилась она, отпустив локоть Килина, за который только что держалась. – Как долго вы собирались молчать?
– Наверное, до тех пор, пока не рухнет на глазах всех придворных, – с упрёком заметил капитан.
– Я в порядке, не надо хоронить меня, как только вам что-то показалось! – огрызнулся я.