Страница 8 из 27
Глава 54. Маленькая влюблённость
Зион не переставал напоминать себе, что нужно сохранять терпение. Одной рукой он поддерживал принцессу, а другая оставалась свободной, так что он мог по крайней мере открывать двери или защищаться от внезапных нападений. Но время было на исходе – магия плаща начинала ослабевать, и ему ничего не оставалось, кроме как отступить. Крепко обняв её, он пошёл по своим же следам, быстро и бесшумно двигаясь по замку.
Откуда он знал, что она действительно принцесса?
Всё началось много лет назад, когда он был ещё мальчишкой. Отец привёл его во дворец, и именно тогда он впервые увидел её – маленькую девочку, приковавшую к себе всеобщее внимание. У неё были длинные волнистые золотистые волосы, и когда на них падал солнечный свет, они переливались, словно нити расплавленного золота. Она выглядела почти как ангел. В тот момент Зион узнал, что значит влюбиться.
Он наблюдал, как она играла в дворцовых садах, с такой невинной радостью гоняясь за бабочками, но не пытаясь их поймать, а лишь мягко следуя за ними. И вот их взгляды встретились. Её золотистый взгляд сиял, как звёздный свет, – яркий и тёплый, и впервые в своей юной жизни его сердце забилось так сильно, что он подумал, оно вот-вот разорвётся.
Затем она улыбнулась ему, и уголки её глаз сморщились, отчего её пухлые щёчки стали выглядеть ещё очаровательнее. На её фарфорово-белой коже, гладкой и безупречной, как полированный нефрит, расцвёл нежно-розовый румянец. Тот миг врезался в его память – яркий и незабываемый. У него так и не появилось шанса спросить её имя – как только он собрался это сделать, её позвала Королева. Именно тогда он понял… должно быть, она и была принцессой.
Но теперь, увидев её снова, он чувствовал всё иначе.
«Конечно, ты чувствуешь всё иначе», – внезапно прервал воспоминания Зиона Шура. «Тогда ты был просто сопляком, которого привлекла симпатичная мордашка. А теперь? Ты должен быть умнее. Тебя должно тянуть только к нашей предначертанной паре. Всё остальное – лишь отвлекающий манёвр».
Зион раздражённо закатил глаза, но спорить не мог. Шура был прав. И, как ни странно, он почувствовал облегчение. Той искры, того юношеского влечения, что он когда-то испытывал к принцессе, – больше не было. Никакого притяжения. Никакой связи. Лишь далёкое эхо детского воспоминания.
«Что ж, могу лишь сказать, что я верен своей паре», – твёрдо подумал он, но мысль едва успела укорениться, как его разум предал его, снова вернувшись к Аддисон. Опять.
Сколько раз это случалось на этой неделе? Четыре? Может, больше. А самым спокойным сном за последнее время был тот, что был полон ярких снов о том, как он спаривается с Аддисон – дико, бесконечно, словно никакое количество её не могло утолить сжигающий его изнутри голод.
Её тихие всхлипы, то, как она стонала его имя, – всё это преследовало его и в лучшем, и в худшем смысле. Каждый раз, когда он вспоминал её голос, тот сон, тот жар… его тело реагировало прежде, чем он успевал его остановить, и его член вставал.
«Чёрт побери».
«Смотрите-ка, кто тут возбудился», – фыркнул Шура, в его голосе слышалась насмешка. Но в глубине души даже он был взбудоражен. Он ведь тоже не спаривался с Аддисон, и разочарование начинало закипать – особенно во время гона.
Для имеющих пару оборотней-самцов гон был мучительным испытанием, биологическим циклом, предназначенным для повышения шанса оплодотворить свою пару во время сцепки. Он был подобен течке у женщины-волчицы. В это время их инстинкты брали верх – они жаждали, страдали, нуждались.
Цикл мог длиться несколько дней, а иногда и дольше, пока их физические потребности не будут удовлетворены. Обычно он заканчивался, когда узел спадал. Но если этого не происходило, боль становилась невыносимой. Они становились почти одичавшими, отчаянно стремясь добраться до своей пары.
Зион и Аддисон так и не завершили свою связь. Поэтому, когда у него начинался гон, а у неё – течка, что всегда происходило примерно в одно и то же время, им оставалось только страдать. Другие пары волков в этот период становились неразлучны, на несколько дней запираясь друг с другом.
А Зион?
Он мог лишь сворачиваться в агонии, чувствуя, будто каждая клеточка его тела вот-вот взорвётся изнутри.
Тем временем Аддисон приходилось прятаться в глубине леса всякий раз, когда у неё начиналась течка. Её феромоны были всепоглощающими – настолько сильными, что каждого непарного самца в стае тянуло к ней, словно безмозглых зверей, отчаянно желающих ею завладеть.
Чтобы подавить её, она уходила к озеру, расположенному вдали от основных земель, и погружалась в прохладную воду по самую шею. Иногда она даже полностью окунала голову, лишь бы жар не добрался до кожи головы и не спровоцировал её тело ещё сильнее. Это был единственный способ пережить этот цикл, не подвергая опасности никого – и себя в том числе.
Мысли Зиона снова сошли с рельсов, выходя из-под контроля. Одно лишь воспоминание об Аддисон во время течки пробуждало в нём то, что он не хотел признавать.
Он должен был её ненавидеть – презирать.
А не жаждать её.
Не чувствовать этого… притяжения.
Если он поддастся, всё, что он с таким трудом подавлял, вырвется наружу.
Покачав головой, он заставил себя сосредоточиться, выходя из дворца.
Снаружи уже ждали Грег и остальные. Глаза Грега расширились, когда он увидел женщину на руках Зиона, и он скептически нахмурился. Он немедленно связался с Зионом по ментальной связи. «Альфа Зион, кто это?»
Зион не стал терять времени. «Пропавшая принцесса. Я нашёл её в плену внутри».
Выражение лица Грега мгновенно сменилось – с подозрения на благоговение, – когда до него дошло. Зион видел, как в его голове зашевелились шестерёнки, но оборвал эти мысли.
«Что с воротами?» – спросил он, его голос был резким от нетерпения.
«Они полностью открыты, Альфа Зион. Можем запускать ракетницу», – почти мгновенно ответил Грег.
Зион кивнул, и стоявший сбоку оборотень быстро дёрнул за шнур у основания сигнальной ракеты. Вспыхнула искра, а за ней в небо взмыла вспышка красного света. На краткий миг ракета замерла в воздухе, а затем взорвалась ослепительной вспышкой, видимой всем – и вампирам снаружи, и тем, кто ещё оставался во дворце.
Нельзя было терять ни секунды. Оборотни, подгоняемые спешкой, немедленно перевоплотились в волчью форму и ринулись к теперь уже открытым воротам. Они пронеслись сквозь них, стремясь прорваться во дворец и захватить контроль.