Страница 16 из 27
Глава 58 План Клэр
Зион сделал шаг вперёд и потянулся к двери, но омега, несмотря на то, что её тело дрожало от страха, быстро преградила ему путь. Она стояла твёрдо, и её голос, хоть и дрожал, был решительным. – Альфа Зион, Луне Клэр нужен покой. Она только что избежала опасности – ей нужно выспаться. Доктор скоро выйдет. Пожалуйста, подождите немного.
То, что какая-то омега посмела остановить его, Альфу, и не пустить в комнату на его же территории, было неслыханно. Такое случилось впервые, и это лишь подпитало растущее подозрение, грызущее Зиона. Он не хотел верить, что Клэр что-то скрывает, или, что ещё хуже, что кто-то из его стаи пытается ей навредить. Но любая из этих возможностей вызывала глубокое беспокойство.
Если кто-то внутри замышлял причинить вред Клэр, это лишь усилило бы давление на его стаю. Преступник мог даже попытаться переложить вину, заявив, что его пропавшая Луна сбежала из-за чувства вины и страха возмездия со стороны королевской семьи.
Но если бы это было так, омега, стоявшая перед ним, уже должна была бы сбежать, предав при этом свою стаю. Однако она выглядела слишком виноватой и напуганной, чтобы набраться смелости предать кого-либо. Это оставляло Зиону лишь один вывод: Клэр уже очнулась. И по какой-то неизвестной причине она не хотела его видеть. Но почему?
У Зиона не было терпения строить догадки – его никогда не было. Не говоря ни слова, он оттолкнул дрожащую омегу в сторону и вошёл в комнату. Внутри Клэр сидела на кровати, а по бокам от неё молча стояли целитель и доктор, опустив головы. Когда они заметили своего Альфу, на их лицах отразились вина, горе и клубок нечитаемых эмоций, но ни один из них не проронил ни слова.
Взгляд Зиона тут же нашёл Клэр. На долю секунды выражение её лица было непроницаемо-пустым – даже холодным. Но в тот миг, когда их взгляды встретились, её самообладание рухнуло. Слёзы навернулись ей на глаза, а затем, без предупреждения, она разрыдалась.
– Зион… мой малыш… – голос Клэр сорвался, когда рыдания вырвались из её дрожащих губ. Она была похожа на сливовое дерево под холодным ветром – хрупкая, прекрасная и до боли жалкая.
Это зрелище могло бы растрогать кого угодно.
Но Зион не чувствовал… ничего.
Ни прилива жалости, ни сжавшегося сердца. Лишь пустая тишина. Тем не менее, он придал своему лицу обеспокоенное выражение, решив подыграть скорбящей принцессе.
– Моего малыша больше нет… – прошептала она таким тихим и сломленным голосом, что он едва достиг его ушей.
– Как это могло случиться? – спросил Зион, его тихий голос был пронизан сдержанным напряжением, когда он обратил вопрос к двоим, стоявшим у кровати. Но вместо ответа они закусили губы и опустили взгляды, явно умалчивая о чём-то, чего не могли – или не хотели – говорить.
Зион молча высвободил свою ауру Альфы, ожидая их покорности. Однако они выдержали давление, предпочтя стерпеть отдачу, но не нарушить обет молчания, которым были связаны.
И тут он понял. Они молчали не из-за верности Клэр. Они приносили клятву верности ему, а не ей. Она могла быть принцессой, но она не была Альфа-Королём – у неё не было власти напрямую им приказывать.
Что могло означать лишь одно: у Клэр была тайна, и она каким-то образом заставила их её хранить. Зион уже мог представить её завуалированные угрозы – возможно, она использовала судьбу стаи в качестве рычага давления.
В прошлом Зион никогда бы не стал так сомневаться в Клэр. Она всегда казалась милой, полной жизни девушкой – ей было легко потакать, легко угождать. Но теперь, когда подозрение грызло его на задворках сознания – и особенно после того, как он услышал, что та омега назвала Клэр своей Луной – Зион не мог игнорировать растущее беспокойство в груди.
Он не был каким-то изнеженным аристократом, неспособным читать между строк. Он сражался на передовой и научился безошибочно читать людей, особенно после того, что случилось с его Бетой.
Конечно, он не был всевидящим – некоторых фрагментов всё ещё не хватало. Но именно поэтому он и послал Леви провести расследование. Потому что, как только сомнение пускало корни в сознании Зиона, он не мог успокоиться, пока не докопается до истины… иначе оно продолжало бы безжалостно терзать его.
Клэр была уверена, что Зион бросится к ней, чтобы утешить её в связи с потерей ребёнка, и, более того, будет снедаем чувством вины. В конце концов, именно его Луна стала причиной смерти её нерождённого детёныша.
По всей логике, Зион должен был быть вне себя от ярости, броситься наказывать Аддисон – возможно, даже казнить её на месте. Он всегда хорошо относился к Клэр и знал, что в ней течёт королевская кровь.
Детёныш, которого она потеряла, был не просто её – он был королевского происхождения. Если Зион не хотел рисковать тем, что вся его стая подвергнется возмездию со стороны королевской семьи, он должен был устроить показательное осуждение поступков Аддисон, наказав её собственными руками, чтобы доказать королевской семье, что случившееся не имеет ничего общего с ценностями его стаи.
Так что, даже если бы она и пальцем не тронула Аддисон после падения, Клэр верила, что исход будет тем же – Аддисон будет страдать, а может, даже умрёт. В конце концов, Клэр уже сделала жестокий выбор – навредить самой себе, зная, что не сможет сохранить ребёнка. Раз уж она собиралась избавиться от ребёнка, чтобы начать всё сначала с Зионом, почему бы заодно не устранить и Аддисон? Таким образом, ничто – и никто – не встанет у неё на пути.
В извращённом сознании Клэр, пока Зион верил, что она королевская принцесса и что Аддисон причинила ей вред, его безжалостная натура и чувство долга по защите стаи заставят его действовать. Он быстро накажет Аддисон, возможно, даже казнит её публично, чтобы успокоить королевскую семью. И одна лишь мысль о гибели Аддисон – о том, как она будет страдать – вызывала в сердце Клэр извращённый трепет.
Как только Аддисон исчезнет с пути, Клэр сможет наконец-то занять место Луны этой стаи. Именно поэтому она намеренно скатилась с лестницы вместе с Аддисон – и не сделала ни малейшей попытки защитить свой живот.
Она позаботилась о том, чтобы её беременный живот принял на себя основной удар. Потому что в её сознании у неё не было другого выбора. Если бы она не поступила безжалостно и не избавилась от ребёнка, который даже не принадлежал Зиону, она боялась, что Аддисон и впрямь сможет завоевать его сердце. А этого она не могла допустить.