Страница 12 из 27
Глава 56: Помогите мне найти её
– Постой… Альфа Зион, ты хочешь сказать, что женщина, которую ты привел, и есть пропавшая принцесса? И ты нам не сказал? – В глазах Гаммы Леви сверкнула сдерживаемая ярость, а голос его звучал напряженно, словно он изо всех сил подавлял желание наброситься на своего Альфу.
И кто мог бы его винить? По его мнению, было за гранью безрассудства – откровенно глупо – хранить столь важную тайну от ключевых членов их стаи, и особенно от его Луны, которая так сильно страдала из-за этого обмана.
Зион видел ярость, кипевшую под спокойной маской Леви. Было ясно, что тот делал всё, что в его силах, чтобы сдержать резкие слова, готовые сорваться с языка, и сдерживался лишь потому, что Зион был его Альфой.
Если бы не это, Леви, вероятно, уже обрушил бы на него шквал ярости, брызжа слюной и перечисляя каждую крупицу боли, которую вынесла его Луна – боли, вызванной связью пары с Зионом, и сокрушительным чувством долга жизни перед стаей.
Леви потребовались все силы, чтобы сдержаться, а его волк непрестанно уговаривал его держать гнев в узде. Обычно такое поведение – открытая демонстрация подобного нрава перед Альфой – заслуживало бы сурового наказания, если не немедленной казни, особенно со стороны других Альф.
В большинстве родов с кровью Альфы иерархия была абсолютной, а превыше всего стояла гордость. Если подчиненный, не зная своего места, осмеливался хотя бы повысить голос, его голова могла в тот же миг покатиться по земле. И даже если черту переступала их собственная Луна, её всё равно ждали последствия – суровое, продуманное наказание, чтобы укрепить поддерживаемый ими порядок.
Поэтому было невероятно великодушно со стороны Зиона не карать Леви за его вспышку. И волк Леви слишком хорошо это знал. Среди оборотней именно волки были больше всех одержимы иерархией, и волк Леви практически чувствовал дыхание Шуры у себя на загривке, хотя тот и не проявился в полной мере, чтобы наброситься. Зион держал своего волка на коротком поводке.
– Выпусти меня! Я должен проучить этого пса! – прорычал Шура из глубин сознания Зиона, царапаясь в попытке вырваться на свободу.
Раздражение Зиона вспыхнуло, и он мысленно огрызнулся: «Ты хочешь создать ещё больше проблем прямо сейчас?!»
– Я?! С чего ты ведешь себя так, будто это я заварил всю эту кашу?! – рявкнул Шура, его голос был резким от досады. – Это была твоя блестящая идея, помнишь? Я пытался тебя остановить, я возражал, но ты и слушать не хотел! Нужно было просто отдать ту женщину другим Альфам, и пусть бы они с ней разбирались. Тогда бы ничего из этого не вышло из-под контроля.
Шура беспокойно метался в сознании Зиона, взбудораженный и не находящий себе места. У них до сих пор не было ни единой зацепки о местонахождении Аддисон, и в душе у него поселилась гложущая пустота, словно что-то жизненно важное утекало прямо из сердца. Зион тоже это чувствовал. Эту глухую боль, этот нарастающий страх. Именно это и заставило его сейчас разыскать Леви.
Зион верил, что Леви мог знать, где Аддисон. Но он также понимал, почему Леви мог скрывать её от него. Леви боялся, что Зион лишь снова причинит ей боль, и поэтому Зион заставлял себя сохранять спокойствие. Быть терпеливым.
Чего Зион не осознавал, так это того, что Леви и вправду не знал, где Аддисон – и, возможно, это было к лучшему. Даже если Зион в конце концов потеряет терпение, даже если он применит к нему приказ Альфы, Леви нечего будет сказать, потому что говорить было просто нечего.
И каким-то извращенным образом Леви испытывал от этого горькое удовлетворение. Хоть раз неустанное преследование его Альфы зайдет в тупик. Может, тогда Зион наконец поймет, через что прошла его Луна – каково это, быть лишенной выбора, когда решения принимают за тебя, и остаться в итоге ни с чем, кроме боли.
– Леви, прошу… помоги мне найти мою пару. Я знаю, что был неправ, и хочу всё исправить. – Голос Зиона звучал искренне, эхом отдаваясь в ушах Леви и заставляя его резко повернуть голову к своему Альфе. Он смотрел на Зиона, казалось, целую вечность, выискивая в выражении его лица хоть малейший след обмана. Но через их связь Леви чувствовал лишь подлинное раскаяние – неприкрытую, ноющую скорбь и искреннее желание загладить вину.
Леви хотелось позлорадствовать, ткнуть Зиона носом в его прошлые ошибки, но, в конце концов, Зион всё равно оставался его Альфой. Как бы он ни злился, он не мог заходить слишком далеко. Поэтому вместо этого он молчал, отказываясь отвечать прямо. Зион понял намёк. Чтобы заручиться поддержкой Леви в поисках Аддисон, потребуется нечто большее, чем просто искренняя мольба. Издав долгий, побежденный вздох, он сменил тему.
– Пока давай оставим это, – сказал Зион, его голос стал более твердым. – Мне нужно, чтобы ты расследовал кое-что другое. Я хочу точно знать, почему Аддисон и принцесса упали с лестницы. Когда я увидел Аддисон… я заметил кровь, которая, как мне кажется, не принадлежала Клэр. Если я прав, Аддисон, возможно, сломала всего лишь несколько костей, но я видел кровь вокруг её тела, и пахла она тоже ею.
– Если только кость не проткнула ей плоть, на что не было похоже, то эта кровь должна была взяться откуда-то ещё, – его взгляд помрачнел. – Я хочу получить полный отчет обо всём, что произошло в мое отсутствие. С того момента, как Аддисон появилась на одном этаже с Клэр, до того, как она упала и её отвели в подземелье, и до той самой секунды, когда она исчезла. Не упускай ни одной детали.
Хотя Зион не знал в точности, что произошло между Аддисон и Клэр, в одном он был уверен – Гамма Леви сыграл свою роль в побеге Аддисон. Он не мог не сыграть её. Никто другой в стае не признавал Аддисон своей Луной, и это тоже была вина Зиона.
Это он подвел её первым.
И всё же, несмотря на неповиновение Леви, Зион решил поручить расследование именно ему. Это был одновременно и жест искренности, и предложение – негласный шанс для Леви во всем признаться. Сделав это, Зион мог бы оправдать смягчение его наказания. В конце концов, помощь Аддисон в побеге технически являлась предательством, которое могло караться сотней ударов плетью с серебром или даже смертью.
Но Зион не желал смерти Леви. Да и Аддисон этого бы не захотела. Это был единственный способ почтить и её, и ту связь, что когда-то их объединяла. Более того, он хотел, чтобы Леви узнал правду – потому что, как бы сильно Зион ни жаждал ответов, Леви, преданно служивший Аддисон в качестве её Гаммы, заслуживал знать их ничуть не меньше.