Страница 52 из 470
Глава 14
Начало боевых действий в Финляндии
Взятие Выборга и Кексгольма
Пока главные события Северной войны развивались на Украине и в Прибалтике, на Карельском перешейке имели место лишь локальные столкновения. Русскими сухопутными силами
{255}
и флотом здесь командовал граф Федор Матвеевич Апраксин. Им противостояла финляндская армия генерал-лейтенанта И. Г. Майделя, насчитывавшая, по разным источникам, от восьми до десяти тысяч человек. Главной задачей Апраксина было не допустить внезапного нападения. Казачьи разъезды патрулировали выборгскую дорогу и берега Невы до Шлиссельбурга, доходили до Кексгольма (Корелы), доставляли «языков» и не брезговали между делом промышлять грабежом.
9 июля 1704 года Р. В. Брюс, обер-комендант Ингерманландии, получил известие о подходе шведских судов и «Бахметева и Зажарского и запорожского полковника (Матвея Темника. —
A. III.)
со всей конницей да с ними из гарнизонных полков с майором Волховским 200 человек пехоты на казацких лошадях к Выборгу в поход отправил»
{256}
. (Интересный факт, свидетельствующий, во-первых, об отношении к казакам, у которых можно забрать лошадей, а во-вторых, о том, что скорее всего казаки имели не по одной лошади, а по две. Но подобные акции привели к тому, что казаки остались практически безлошадными. Из рапорта коменданта Петербурга Р. Брюса в 1706 году видно, какие были серьезные потери в конском составе: в регулярных частях — 71 процент, в казачьих — 90 процентов
{257}
.) Выдвинувшись в направлении Выборга, казаки обнаружили передовой отряд шведов, захватили несколько пленных, перебрались через Черную речку, но при острове Валкисаари наткнулись на основные силы генерала Майделя, сумели оторваться и известить об опасности русское командование в Петербурге и Шлиссельбурге
{258}
. Ничем серьезным в тот раз дело не кончилось, но ясно, что шведы постоянно держали русских в напряжении.
В 1706 году Петр I предпринимает первую — неудачную — попытку взять Выборг. Из донесения А. Д. Меншикова Петру 1 в ноябре 1706 года видно, что одна из причин отступления русских от Выборга — отсутствие каких-либо сведений о противнике
{259}
. И сухопутная, и прибрежная линия обороны, возложенной на Апраксина, имели огромную протяженность и требовали проведения непрерывной разведки и сбора данных о противнике и его намерениях. Обычно эта задача возлагалась на казаков, но их, судя по всему, в Ингерманландии было немного.
Ситуация осложнялась возрастающим сопротивлением русским со стороны местного населения. Дошло до того, что Петр I вынужден был приказать Апраксину выселить 4000 местных жителей из Ингерманландии, опасаясь, и не напрасно, их содействия шведам
{260}
. Финны собирались группами и с оружием нападали на небольшие русские отряды
{261}
. То же самое происходило и на выборгском направлении. В июле 1708 года Ф. Μ. Апраксин писал царю, что под Выборгом «шиши (лазутчики.
— А. Ш.)
учинили бой... Великую чинят нам обиду, и не можем таких бездельников поймать»
{262}
. Спустя несколько дней Апраксин доносил: «29 июля отрядил казацкого полка адъютанта Ащерина со 100 казаками в поиск по Ревельской дороге из Нарвы. 8 августа взяли поручика Штакельберга, с ним 5 рейтар, 20 побили»
{263}
.
В августе 1708 года казаки Бахметева в составе отряда полковника Монастырева, общей численностью около 1000 человек, имели столкновение со шведами на реке Семь в 10 верстах от Ракобора (совр. Раквене). Противник был разбит, казаки преследовали отступавших шведов двадцать верст, в плен были захвачены 244 человека, убиты 916. Казаки потеряли четырех убитыми и восемь раненными. Апраксин особо отмечал действия Бахметева и просил царя «дабы хотя бы малой милостью был награжден»
{264}
.
В том же августе 1708 года 12-тысячная шведская армия под командованием генерала Любекера (Либикера) предприняла поход от Выборга к Санкт-Петербургу. До столкновений с Апраксиным не дошло; плохая погода — непрерывные проливные дожди — и отсутствие продовольствия на разоренной территории сделали свое дело за русских. Измотав своих солдат, Любекер форсировал Неву в районе реки Тосно, обошел Петербург и к октябрю добрался до Копорского залива, где его ждала шведская эскадра. К 12 октября русские узнали, что шведы грузятся на корабли у Сойкиной Мызы, рядом с деревней Криворучье. Казачья разведка, добыв «языка», выяснила, что погрузку прикрывают шесть батальонов. Апраксин срочно выдвинул пять пехотных батальонов, батальон гренадер, 2000 драгун и казаков. Шведский арьергард отчаянно защищался, но был сброшен в воду и по большей части уничтожен — 900 шведов были убиты, 157 взяты в плен
{265}
.
На этом боевые действия завершились. Но рейд Любекера вызвал активизацию местного населения. Описывая ситуацию, Ф. Μ. Апраксин из Петербурга доносил царю: «Пре-безмерное нам чинят разоренье латыши Капорского уезду и неприятелю, как возмогут, чинят вспоможение провиантом и лошадьми и, ходя по лесам близ дорог, побивают до смерти драгун и казаков». У Апраксина даже появилось опасение, что «оная чухна» вовсе пресечет сообщение между русскими отрядами. Карательные меры помогали мало. Так, казаки Бахметьева задержали нескольких местных жителей, пятерых из которых сочли шпионами и по приказу Ф. Μ. Апраксина повесили «по дорогам в разных местах». Остальных, «бив», отпустили в леса, велев переселиться за Копорье, чтобы под угрозой казни «близ своих деревень не жили и всем о сем сказывали»
{266}
.
На протяжении долгих лет после основания Петербурга шведы направляли к берегам Невы с финскими крестьянами в качестве проводников небольшие разведывательные отряды. И даже после взятия Выборга и Кексгольма финны не прекратили контактов с отошедшими далеко на запад шведскими войсками: они организовывали отправку из Петербурга беглых пленных, а в декабре 1711 года финские проводники даже смогли провести в Петербург небольшой шведский отряд. Большого урона русским это, правда, не нанесло — были захвачены и уведены в Финляндию три солдата из крайней избы слободы батальона городовых дел на Выборгской стороне
{267}
.