Страница 27 из 470
Почему Карл не дождался Левенгаупта? Этот вопрос до сих пор мучает историков. Одни видят причину в медлительности шведского генерала, другие — в горячности короля. Конечно, Левенгаупт двигался осторожно и неторопливо. Он имел уже опыт боев с русскими и давно утратил по отношению к ним высокомерную презрительность. Генерал понимал, насколько важен его обоз для каролинской армии и насколько важно для русских не допустить их соединения.
Карл, разумеется, тоже прекрасно понимал важность воссоединения с Левенгауптом, но подчинялся обстоятельствам. Могилев и его окрестности были давно разорены
{125}
, взятые с собой припасы закончились, армия голодала, впереди лежала Московия. Карлу известен был приказ Петра: «...хлеб стоячий на поле и в гумнах жечь, не жалея, убранный вывозить, при невозможности прятать, мельницы и жернова закопать в землю или утопить, дабы хлеб молоть нечем было, строения и мосты портить, леса зарубать. А ежели кто повезет к неприятелю, хоть и за деньги, будет повешен»
{126}
.
Шведский король переправился через Днепр и пошел вперед, по-прежнему преследуя отступавших русских. Движения сторон не отличались поспешностью. Часто одну армию от другой отделял один переход. Шведы часто останавливались на ночлег в тех же местах, где накануне стояли русские, которые, уходя, все припасы забирали с собой, а все, что не могли забрать, уничтожали. Кроме того, шведов постоянно беспокоили наскоки русских драгун: 29 августа у села Доброе, 7 сентября неподалеку от Малейкова, 9 сентября в полумиле от Калина. Причем в последнем бою участвовал сам король, и под ним была ранена лошадь
{127}
.
Возможно, после этого сражения Карл почувствовал, что еще немного, и дух его армии упадет. Обессиленные солдаты нуждались в отдыхе и нормальном питании. 18 сентября шведы переправились через Сож и повернули на юг в Северскую область. Но и здесь их ожидания не сбылись.
Между тем Меншиков — а с ним 10 драгунских и 3 пехотных полка с батальоном астраханцев — бросился наперерез Левенгаупту. Шведы уходили к Шклову, где намечалась переправа через Днепр. Левенгаупт чувствовал, что ему наступают на пятки, и поторапливал свой корпус. Обоз в восемь тысяч повозок, бесконечной лентой ползущий по разбитой лесной дороге, растянулся на десяток верст. Разбитая колесами дорога превратилась в одно тягучее болото. Колеса вязли, солдаты на своих плечах вытаскивали телеги. А еще надо было отбиваться от наскоков русских...
Но до поры до времени Провидение хранило корпус Левенгаупта. Русские даже чуть не потеряли противника. Нанятый проводник-еврей ни в малой степени не собирался вести русских верной дорогой
{128}
. Меншиков двигался на северо-запад, а Левенгаупт, параллельно ему, на юго-восток. Случайно встретившийся по пути польский шляхтич, из сторонников Августа, указал русским на ошибку. Еврея тут же повесили. Меншиков бросился к Днепру. Левенгаупт успел переправиться и уничтожить за собой мост. Вышедшие к реке передовые отряды русских он обстрелял из артиллерии. Решено было догнать его во что бы то ни стало. Пехоту по двое посадили на лошадей, реквизированных где только можно, и погнались за неприятелем. К Меншикову примчался сам Петр. Всего в составе «легкого корпуса», или «корволанта», было 5149 пехотинцев, посаженных на коней, и 7792 драгуна
{129}
. На подходе был еще корпус Боура, от которого отделился отряд в 900 драгун и казаков во главе с Ф. И. Фастманом, перекрывший путь шведам у реки Сож с приказом «держать неприятеля до последнего человека под потерянием живота»
{130}
.
Наконец Левенгаупт понял, что ему не оторваться. Он позднее писал, что «казаки и калмыки», ожидавшие его авангард на Соже, а также кружившие вокруг лагеря, были приняты им за главные силы противника. Это вызвало необходимость, по его мнению, усиления авангарда, что и было выполнено посылкой крупного отряда в 2806 человек. Таким образом, из первой части сражения было выведено около 4500 человек, что подтверждается шведскими источниками
{131}
. 28 сентября 1708 года впереди деревни Лесной Левенгаупт построил вагенбург (вид полевого укрепления из сцепленных повозок), поставил шесть батальонов в первую линию, остальные выстроились перед лагерем. Около полудня 28 сентября шведам в левый фланг, где стоял батальон Абовского пехотного полка, неожиданно ударили казаки и калмыки. При этом был убит командир батальона подполковник Ваденфельт. Пограбив, казаки и калмыки стремительно отошли
{132}
.
Вылетевшие первыми на неприятеля пехотные полки — Семеновский, Преображенский, Ингерманландский, с ними драгунский Невский — сразу спешились и построились в ордер для баталии. Петр обошел строй, приказал казаков с калмыками разместить позади — чтобы никто отступить не смел
{133}
.
Шведы атаковали первыми, но русские устояли, а подошедшие остальные полки — Санкт-Петербургский, Владимирский, Троицкий, Тверской, Сибирский, Ростовский, Нижегородский, Смоленский и Вятский — завершили разгром неприятеля и на плечах отступавших вырвались к вагенбургу. Дрались обе стороны отчаянно, до полной усталости. Очевидец писал: «Более биться было невозможно, и тогда неприятель у своего обоза, а наши прямо в боевых порядках сели и долгое время отдыхали на расстоянии половины пушечного выстрела друг от друга».
Шведы попытались за это время перестроить оборону, вызвав из авангарда 1377 человек и резерв от повозок 1429 человек, но к русским подошел корпус генерала Боура — еще восемь драгунских полков, и этим исход боя был предрешен. Русские снова пошли в атаку, сбили шведов с позиций и прорвались в вагенбург. Вся артиллерия досталась победителям. Левенгаупт с частью обоза отступил за свой лагерь, продолжая сдерживать русских огнем, что позволяла делать узость дороги.
Наступила ночь. Вместе с темнотой начался сильнейший снегопад. Полки легли спать прямо в лесу. Воспоминания шведских офицеров однообразны: «...добрую милю
{134}