Страница 75 из 168
Исходной точкой для кантовского исследования познавательных способностей стало его сомнение в том, что все достоверное относится разуму человека, как полагал Рене Декарт. Вдохновленный индуктивным методом Ньютона, который, исходя из отдельных наблюдений, делал выводы об общезначимых законах природы, Кант пришел к заключению, что дедуктивного метода Декарта, в соответствии с которым научные выводы следовало делать из анализа всеобщего, недостаточно. Он ничего не смог сказать о мире человеческого опыта, на который Кант обратил внимание благодаря чтению трудов Жан Жака Руссо. Руссо, по словам Канта, показал, что человеческий опыт состоит не только из разума. Однако окончательный импульс Канту придало творчество шотландца Дэвида Юма. Для Юма не существовало познания без опыта, сведения должны были доказываться эмпирически (опытным путем). Если рационализм Декарта в процессе познания пренебрегал чувствами и соответственно восприятием, приписывая наибольшее значение уму, то скептический эмпиризм Юма ставил чувства и способность воспринимать выше ума.
В «Критике чистого разума» Канту удалось конгениально связать идеи Ньютона, Юма и Руссо и наряду с этим преодолеть дуализм Декарта (разделение духовного и телесного). Он сделал это, структурировав процесс человеческого познания. Кант провел различие между тремя факторами влияния на человеческое познание: восприятием, рассудком, разумом. Они, по словам Канта, в процессе познания относились друг к другу так: восприятие и рассудок находились во взаимодействии, они обменивались и таким образом вырабатывали познание. Разум, напротив, пытался еще больше расширить добытое восприятием и рассудком познание, постоянно склоняя человека превзойти границы своего познания, добытого совместной работой восприятия и рассудка. Разум согласно Канту непрерывно позволяет нам размышлять. Он ставит вопросы: как обстоит дело с взаимосвязью причины и следствия? имеют ли они некую общность? является ли эта общность Богом? есть ли что-то, что существует вне причины и следствия? и если есть, то что это? свобода? если да, то как ею пользоваться?
Чтобы дать верное направление своей теории познания, Кант противопоставлял понятия трансцендентного и трансцендентального. Трансцендентным он называл все, что человек не может познать достоверно. Трансцендентальными же, напротив, были такие неизбежные данности, как пространство и время, без которых человек вообще не может ничего познавать. Свою теорию познания, представленную в «Критике чистого разума», Кант, поэтому не случайно называет «трансцендентальной философией». Он подразделяет ее на эстетику, аналитику и диалектику.
Человеческое восприятие является предметом «трансцендентальной эстетики». Оно обусловлено для Канта представлениями о пространстве и времени, которые необходимы нам для того, чтобы иметь возможность познавать и объяснять мир. Все, что мы воспринимаем, всегда находится в пространстве и времени, следовательно, эти представления должны наличествовать в нас еще до непосредственного процесса познания. С помощью пространства и времени мы занимаемся геометрией и математикой и приходим к результатам, которые происходят не из опыта (а posteriori), а из чисто логических выводов (а priori).
Рассудком Кант занимается в «трансцендентальной аналитике». Он перечисляет основные понятия, которые человек — наряду с наглядными формами пространства и времени — должен иметь в своем распоряжении для того, чтобы у него была возможность познавать: так называемые категории. Категории — это инструментарий человека для упорядочивания его восприятия, умения проводить анализ и делать выводы. К ним относятся «причина» и «следствие», а также «субстанция» и «акциденция». Субстанция описывает суть вещей, акциденция — их переменные качества.
Основные вопросы, которые ставит разум, в конечном итоге являются предметом Кантовой «трансцендентальной диалектики». Здесь он рассматривает все «за» и «против» в ответе на вопрос: есть ли Бог, свобода, бесконечность? Кант убежден, что на поставленные разумом вопросы человеческое понимание ответить не в состоянии. Поскольку все, что мы можем знать, лежит в пределах опытного мира, постигаемого лишь восприятием и рассудком. Однако вопросы разума простираются гораздо дальше, и ответов на них нет. Так, например, есть одинаково справедливые аргументы в пользу того, что человек свободен или несвободен. То же относится и к вопросу: бесконечно пространство или не бесконечно? На вопрос о существовании Бога тоже нельзя дать окончательного ответа. Бог, по словам Канта, является идеалом, и его существование не удалось ни доказать с помощью разума — как это пытались сделать Ансельм Кентерберийский и Рене Декарт, — ни опровергнуть.
Рамки того, что доступно человеческому познанию, Кант сузил куда более радикально, чем его предшественники. Что, собственно говоря, мы можем познать? Ответ Канта на этот вопрос стал, как мы уже говорили, «коперникианским переворотом» в философии: поскольку в процессе познания человек структурирует действительность, беспрестанно побуждаемый к этому своим разумом, он сам вносит значительный вклад в познаваемый им мир. Или если несколько заострить эту мысль: мы не познаем вещи такими, каковы они в действительности, но вещи возникают благодаря нашему процессу познания — то есть они возникают в нас самих, когда наши впечатления сталкиваются с упорядочивающим эти впечатления разумом. По Канту, нам дано познавать мир явлений, а каков мир фактически, мы никогда не узнаем. Таким образом, Кант не готовит утешений для тех, кто ищет абсолютных знаний. Наоборот: он вернул на землю тех, кто слишком полагался на Просвещение и верил, что разум способен разрешить все великие вопросы, встающие перед человеком. Кант подверг разум критическому испытанию, и разум этого испытания не выдержал. Чтобы утешить своих читателей, Кант указал им на роль рассудка. Именно рассудок помогает нам переносить вечную неизвестность.