Страница 73 из 168
В том же году, что и «Du contract social», из печати вышла другая книга Руссо — «Émile ou de l'éducation» («Эмилия, или о воспитании»), наполовину роман воспитания, наполовину учебник по педагогике. «Эмилия» тоже имела сенсационный успех. Совершенно в духе своих прежних мыслей Руссо требовал такого воспитания, которое держит подрастающих как можно дольше свободными от искаженного мира взрослых. Парламент в Париже приказал палачу публично сжечь книгу, Руссо пришлось спасаться бегством. Его друг Дэвид Юм приютил его в Англии. Но теперь Руссо превратился в трагическую фигуру. Постепенно он перессорился со всеми друзьями. С соперником Вольтером дело дошло даже до разрыва: «Я Вас ненавижу!» Потом он разругался даже с добродушным Юмом. Руссо чуял вокруг себя заговор. Прежде лишь эксцентричный, теперь он стал странным. Он носил армянскую безрукавку и меховую шапку. В этом головном уборе он изображен на многочисленных иллюстрациях. Наконец он умер, больной, обнищавший и желчный. После его смерти из печати вышла его «Confessiones» («Исповедь»), где он с беспощадной открытостью живописует свою жизнь и любовные похождения, ссоры, кражи, обманы и домогательства. Последний штрих, последнее слово в поддержку индивидуальности.
Иммануил Кант, философ чистого разума, повесил в своей комнате одну-единственную картину: портрет Руссо. Почему? Вероятно, потому, что он знал, что человек состоит не только из головы, но и из сердца. «Я исследователь по пристрастию, — говорил Кант, — и испытываю сильную жажду познания. Было время, когда я верил, что только оно может сделать честь человечеству. Руссо меня отрезвил. Это мнимое достоинство исчезло. Я учусь чтить человека».
Сегодня Руссо считается одним из предтеч романтизма, который в отличие от Просвещения поставил в центр внимания не только разум, но еще и чувство, и индивидуальность.