Страница 42 из 168
23. Кто первый на мельнице, тот и мелет
Эйке фон Репгов (около 1180 — около 1233)
Об Эйке фон Репгове — человеке, который одним из первых в Германии письменно изложил право, известно очень немного. Он происходил из небольшого местечка Реппихау близ Дессау. Но был ли он вассалом, дворянином или рыцарем, выяснить невозможно. Предположительно он долгие годы работал в своей родной местности судебным заседателем или судебным служителем. В 1209 году он впервые упоминается в качестве свидетеля в одном из дошедших до нас документов.
Таким образом, он был не чужд судебной практики, когда в 1220 году начал запечатлевать на бумаге право своей земли — изустно передаваемое обычное право восточных предгорий Гарца. Записывал ли он собственноручно, не известно. Можно предположить, что Эйке диктовал свой труд какому-нибудь писцу, потому что грамотный человек, умевший и читать, и писать, был в те времена большой редкостью.
Поводом для составления свода законов были обстоятельства, сложившиеся на родине Эйке. В восточных предгорьях Гарца и вдоль Эльбы и Заале веками селились франки, тюринги, саксонцы, фризы и славяне. Все они вершили суд по своему, в каждом случае различному праву. Но что было делать, если в спор вступали представители разных этнических групп? Чьим правом следовало руководствоваться в таком случае? Возникла необходимость в единых нормах.
Сначала по распространенной в те времена традиции Эйке записывал законы на латыни. Когда граф Хойер фон Фалькенштейн, главный фогт[11] Кведлинбурга и вероятный сюзерен Эйке, узнал о его работе, то сильно обрадовался и попросил Эйке перевести трактат на немецкий язык. Эйке приступил к работе, что было задачей нелегкой, ибо единый немецкий в ту пору только начинал постепенно формироваться из диалектов различных регионов в понятный всякому образованному человеку письменный язык. Этот средневерхненемецкий язык мало-помалу вытеснял древневерхненемецкий и обнаруживал типичные языковые изменения, как, например, смягчение гласных звуков при аффиксах до безударного «е» (из «situ» получилось «Sitte») и возникновение умлаута (из «Huiser» получилось «Häuser»).
При подобной исторической перспективе не покажется случайностью, что Эйке был современником первых великих поэтов немецкого языка: Вольфрама фон Эшенбаха, Гартмана фон Ауэ и Вальтера фон дер Фогельвейде. Двое последних считаются мастерами миннезанга, особой формы поэзии, которая возникла из восхвалений рыцарем хозяйки замка.
В своем переводе Эйке использовал верхне-, средне- и нижненемецкие языковые элементы и этим повсюду понимаемым языком добился того, что его свод законов вскоре стал знаменитым и распространялся в многочисленных копиях. Свою книгу Эйке назвал «Саксонским зерцалом», потому что она отражала право саксов, как зеркало отражает лицо женщины.
Содержание «Саксонского зерцала» разделено по двум в те времена важнейшим юридическим отношениям на ленное право и всеобщее земское право. Ленное право регулировало взаимоотношения между сословиями — дворянством, клиром и крестьянами. В качестве примера можно привести выборы императоров и королей, а также ленные повинности. Это право можно сравнить с сегодняшним конституционным правом. Всеобщее земское право было правом свободных людей, в том числе и крестьян. Оно трактовало дела о земельных участках и дела имущественные, супружество, вопросы наследования и соседские тяжбы. Таким образом, оно похоже на сегодняшнее гражданское право.
Благодаря наличию всеобщего земского права «Саксонское зерцало» представляет собой прежде всего небольшую историю общества и обычаев того времени. Кому принадлежит хмель, переползший по стене в сад соседа? Чья повозка должна первой проезжать по узкой дороге? Как следует возмещать причиненные по неосторожности, а не по злому умыслу убытки?
«Саксонское зерцало» описывало конфликты на рынках, в деревнях и при дворах. Регулировало споры о пашнях и мельницах. Четко определяло, кто имеет преимущество при помоле, если на мельницу прибыло сразу несколько повозок. Так, в пятьдесят девятой статье второй книги всеобщего земского права написано: «Wer ouch erst zu der mulenkumt, der sal erst malen» («Кто первым прибыл на мельницу, пусть первым и мелет»). Впоследствии эта фраза стала крылатой в несколько ином виде: «Кто первый на мельнице, тот и мелет». Эти слова по сей день продолжают действовать в немецкой судебной практике в так называемом принципе приоритета.
В немецкий язык вошли и другие понятия из «Саксонского зерцала». Например, «Fersengeld» («отходные», букв. «пяточные деньги»), которые выплачивались одним из супругов для расторжения брака. В данном случае «Ferse» («пятка») — не часть ступни, а видоизмененная форма слова «Färse» («телка», «молодая корова»). Крылатая фраза «Jahr und Tag» («год и день») также генетически связана с «Саксонским зерцалом». По истечении «года и дня» — одного года, шести недель и трех дней: так называемого саксонского года — решение суда больше не подлежало опротестованию. Крепостной, бежавший в город и не востребованный назад своим хозяином, спустя «год и день» становился свободным. Отсюда появилось выражение «Stadtluft macht frei» («городской воздух освобождает»). Так «Саксонское зерцало» оказало влияние не только на немецкое право, но и на немецкий язык.
Изначальная редакция «Саксонского зерцала» считается бесследно утраченной. Однако различные варианты этого сочинения сохранились в более чем четырех сотнях рукописей. Особой популярностью пользовались иллюстрированные издания. Картинками они были снабжены не столько из эстетических, сколько из практических соображений. Ввиду широко распространенной неграмотности такие издания, чем-то похожие на современные руководства по эксплуатации, становились незаменимым пособием для судебной практики.