Страница 31 из 168
Если бы проводился опрос, кто был самым жестоким и дегенеративным императором Рима, Нерон и его дядя Калигула составили бы друг другу жесткую конкуренцию. Калигула с его неисчислимо бо́льшим количеством жертв, вероятно, был более кровожадным. Тем не менее Нерон, безусловно, занял бы первое место по свирепости. Возможно, здесь сказывается влияние христианской историографии, ибо устроенная по его приказу бойня христиан живо запечатлелась в коллективной памяти Запада. Так для Мартина Лютера Нерон был антихристом.
Не ставя под сомнение факт совершения им множества преступлений, новая историография все же пытается нарисовать более реалистичный портрет Нерона. Она нащупывает — пусть и слабую — тягу к прекрасному, на которую наложилась власть. Душу, которая сызмальства была отравлена нашептываемыми мыслями о богоподобии. Если бы Нерон предавался только искусству, к которому он, очевидно, чувствовал призвание, в живых остались бы десятки тысяч людей.