Страница 23 из 168
12. Жребий брошен
Юлий Цезарь (100–44 до н. э.)
Перед ними медленно текла вода Рубикона. Маленькая речушка отмечала в этом месте границу между римской провинцией Цизальпинская Галлия — сегодня Верхняя Италия — и центральными землями Рима. Юлий Цезарь путешествовал в коляске. Достигнув Рубикона, он велел остановиться. Лошадей повели на водопой. Прохладный воздух в тот зимний день, должно быть, пах потом лошадей и сопровождавших Цезаря солдат. Цезарь знал, какие тяжелые последствия повлекло бы за собой пересечение им и войском пограничной реки.
На решение, которое Юлию Цезарю предстояло принять в тот январский день 49 года до н. э., повлияли события минувших лет. Многое представлялось несомненным: если он со своими отрядами перейдет Рубикон и вступит на римские земли, гражданская война станет неизбежной. Цезарь не боялся ее и решительно добивался намеченной цели. Таким образом, все пошло своим чередом. Его легионеры уже начали пересекать реку по нескольким мостам, когда он дал окончательный приказ на марш.
Плутарх сообщает, что Цезарь в момент решения по-гречески процитировал поэта Менандра «Ανερρίφθω κύβος» («Жребий брошен»). В латинском переводе Плутарха из этого получилось «Iacta alea est». Было ли так на самом деле? Цезарь, всегда заботившийся о производимом им впечатлении, ни единым словом не упоминает об этом эпизоде в своем собственном труде о начинающейся войне — «De bello civil» («Гражданская война»).
Впрочем, наиболее употребителен другой вариант перевода, заимствованный у Светония: «Alea iacta est». Эту фразу произносят при принятии тяжелого решения или когда после долгих колебаний приходят к какому-нибудь итогу. Те, кто при употреблении этих слов думают о рискованном предприятии, выход из которого небезопасен, по духу гораздо ближе Цезарю. «Перейти Рубикон» значит совершить решительный, необратимый поступок с неясными последствиями.
Для Цезаря и его противников жребий был брошен на Рубиконе. Только три года спустя они успокоятся снова. Какую же игру затеял Цезарь и что стояло на кону?
Когда в 100 году до н. э. в Риме родился Юлий Цезарь, немногое говорило в пользу того, что возникшие позже монархические титулы «кайзер» и «царь» будут когда-нибудь объясняться его именем Согласно легенде он появился на свет тем самым способом, который получил название «кесарево сечение». Хотя Гай, таково его имя, происходил из патрицианской семьи Юлиев, она тем не менее не принадлежала к влиятельным семьям Рима. Подрастая, Гай Юлий Цезарь ничем не походил на героя. Он был не особенно высок и говорил довольно громким голосом. Волосы его поредели рано, от чего придающий большое значение внешности Цезарь был немало раздосадован. Кроме того, он страдал от усиливающейся с годами эпилепсии, припадки которой случались у него даже среди сумятицы боя. Однако лицо его располагало людей к себе. Тонкий рот, высокие скулы, наметившиеся довольно рано черты аскетизма. Уже молодым человеком Цезарь обладал харизмой. Он мог склонять людей на свою сторону, умел красиво говорить и охотно пользовался эффектными паузами. Позднее у него на переносице пролегли две морщинки, а опыт жизни, наконец, придал уголкам глаз и рта неограниченного властителя тот отпечаток, который позволял догадываться о холодности и цинизме стареющего мужчины.
Его политическая карьера началась после военной службы и учебы. Одну за другой преодолевал он ступени самых важных политических должностей Рима. В 68 году он стал квестором в Испании, тем самым заняв пост высокого государственного служащего. А через три года вернулся в Рим и благодаря взятке добился должности эдила, то есть министра культуры, который должен был заботиться о храмах и цирковых играх. Цезарь использовал это положение, чтобы прославиться и снискать народную любовь. В 63 году он стал верховным понтификом и таким образом начальником коллегии жрецов. В период своего подъема он снова и снова пользовался поддержкой богатого и честолюбивого Марка Лициния Красса, своего рода римского Рокфеллера. Тем не менее Цезарь наделал много долгов, и его назначение наместником в Испанию оказалось очень кстати. Вернувшись же в середине шестидесятого года, он полностью расплатился с долгами. Теперь он заключил союз с Крассом и самым тогда популярным полководцем Рима Гнеем Помпеем. Этот так называемый триумвират должен был помочь им отстаивать политические интересы. Помпей женился на дочери Цезаря Юлии. В 59 году Цезарь наконец стал консулом и тем самым достиг наивысшей в ту пору должности Римской республики. Правда, консул правил обычно не один, а всегда совместно с другим человеком, да и оставался на посту только год.
Римский парламент, сенат, недоброжелательно относился к Цезарю. Сенаторы блокировали законопроекты Цезаря, который в свою очередь, защищаясь, иногда открыто нарушал закон. До тех пор пока Цезарь занимал должность консула, он пользовался неприкосновенностью и ему не могли предъявлять обвинений. Существовал такой обычай, по которому консулы, по истечении срока службы на высоком посту, отправлялись проконсулами в провинции. Цезарь поступил так же. Однако его влиятельные друзья добились для него не одной провинции, а сразу трех: кроме Иллирии — сегодняшней Далмации — ему была отдана уже упоминавшаяся Цизальпинская Галлия (Верхняя Италия) с пограничной рекой Рубикон, а также Нарбонская Галлия (Южная Франция). Последнюю провинцию Цезарь использовал как исходный пункт для захватнической войны, в ходе которой он наконец подчинил Риму всю Галлию. Хотя приказа об этом ему никто не отдавал.