Начало пути

У меня в голове разом сложились все мои ставки.

Внизу человек, которого сейчас искалечат и почти наверняка убьют. Спасти его на этом корабле могу только я. Прикоснусь к нему, нарушу прямой запрет, дам рапорту вторую строку, и меня спишут ещё до отплытия. Останусь стоять, он умрёт, а меня спишут всё равно, только позже и с чистой совестью по бумагам. И вся моя здешняя лестница, от испытания до степени, висит на подписи человека, который сейчас командует точить пилу.

Куда ни шагни, всюду капкан, это я видел ясно. Разница одна. Один шаг оставляет шанс, другой нет.

Иван Иванович обернулся с трапа и нашёл меня взглядом.

— А вы, сударь, стойте, где стоите, — отчеканил он. — Вам за больными смотреть не разрешено.

И скрылся внизу, там, где готовили пилу для ненужной ампутации.

Я стоял, вцепившись в комингс. Впервые за много лет у меня были руки. И первым же приказом в этом веке мне велели держать их за спиной.