Страница 76 из 141
Незадолго до дембеля Форин проштрафился (сам виноват!), и ему, уже заслуженному армейскому «дедушке», влепили десять суток ареста на гауптвахте. Своей «губы» ОПО МО, разумеется, не имел, поэтому беднягу Форина отконвоировали на окружную гауптвахту, занимавшую большое, тщательно охраняемое здание с высоким забором и «колючкой» по периметру. Почему «беднягу»? Мол, подумаешь, какое страшное наказание – всего-то десять суток ареста! Что за служба без залётов? Дело в том, что охрану арестантов несли солдаты-срочники внутренних войск, призывавшиеся, как выяснилось, с Западной Украины – «губошлёпы» кликали их «бендеровцами». Боже, вспоминал Форин, как они, гады, над нами издевались! С тех пор при одном только упоминании слов «западенцы» и «бендеровцы» у него начинали ходить желваки на скулах и сжиматься кулаки
(сегодня, кстати, не у него одного)
.
«На фиг эту армию!» – решил насмерть обидевшийся Форин. В итоге, к нашей общей радости, он вернулся домой. Но служба в ОПО МО заметно повысила его профессиональный уровень. Друг прочно обосновался в основе оркестра оперного театра, регулярно исполняя партии первой флейты.
* * *
Но как там дела у оркестра Макухо?
Я всё кормил «завтраками» родителей насчет оставления оркестра, но каждый раз, приходя на репетицию, глубоко вздыхал и говорил себе: «Уж в следующий раз – точно!» Видя всегда веселого, юморного, ироничного Владимира Алексеевича, мне невольно представлялось, как искренне он расстроится, объяви я о своём уходе. Форин сказал, что тоже бросит, если меня не станет в оркестре. К тому же, в его жизнь уже вошел другой, более серьёзный оркестр оперного театра. Словом, я ходил с тяжелым сердцем, мучительно ощущая себя почти «краеугольным камнем» всей внушительной оркестровой «конструкции». Ведь флейта, не сомневаюсь, – главный инструмент деревянно-духовой группы. А без нее… Без ложной скромности, равноценных нам с Форином флейтистов Макухо не найти.
И вот, Макухо объявил о грядущей записи на радио для одной детской музыкальной передачи на татарском языке. И я решился: «Всё, ребята, „прощальная гастроль“»! Время передачи было ограничено, нам предложили исполнить три вещи на выбор. На общеоркестровом «консилиуме» слушали, постановили: пусть это будут Жиганов «Вторая сюита на темы татарских народных песен», Чайковский «Танец маленьких лебедей» и… Макухо «Эстрадная мелодия».
Исполнением этих трех знаковых произведений и завершилась моя оркестровая «карьера». Сперва я хотел объявить всем о своем уходе сразу после записи, но родные ребята-оркестранты так были воодушевлены удачным выступлением, настолько радостно предвкушали скорый эфир, что я вновь смалодушничал. Тем более, Форин привел на запись однокурсника музыкального училища – фаготиста Ирека, и с хрипловатым звуком фагота, «родственником» гобоя, «Танец маленьких лебедей» заиграл новыми красками. Вступительные «фа-диез – до-диез» на фаготе – это вам не пиццикато виолончелей!
Что ж, решил я: «Долгие проводы – лишние слёзы». Украдкой, воровато выловил Владимира Алексеевича в коридоре музыкальной школы и, ошарашив неожиданной новостью, торопливо сунул ему завернутую в бумагу концертную форму и ноты всех флейтовых партий. Макухо, изменившись в лице, только и смог выдохнуть: «Ох, Петя-Петя, как же ты меня подводишь!» Я открыл было рот, чтоб объяснить ситуацию: выпускной класс, подготовительные курсы в университете, занятия с репетитором по математике, но не стал. Жизнь, уважаемый Владимир Алексеевич, есть жизнь. Всё рано или поздно подходит к своему концу.
Крепко он на меня тогда обиделся, даже первое время не здоровался. Косились с укоризной и встречавшиеся оркестранты, хотя некоторым из них я ситуацию разъяснил. Но, ребята, у меня самого на душе тоже «кошки скребли», ведь ушло самое радостное, самое светлое, что было у меня в детстве. А вместе с оркестром ушла и детская Мечта…
Передача выходила в эфир утром. Мама отнесла магнитофонную бобину на радиоузел «Радиоприбора», попросив сделать качественную запись, позже я ее оцифровал. Так осталась Память. Жиганов, Чайковский, Макухо… Хорошая «компания», знаковая для меня.
С этим детство и закончилось. Впереди были удачное поступление в Казанский университет, учеба на биофаке. Жизнь стремительно неслась навстречу, распахивая всё новые и новые горизонты. Но это, как говорится, совсем другая история…