Страница 37 из 141
У всех учащихся музыкального училища программой была предусмотрена педагогическая практика. Однажды, когда я уже был студентом-первокурсником университета, Форин обратился ко мне с просьбой: «Слушай, Пецца, мне надо получить зачет по педпрактике. Не мог бы ты зайти, сыграть что-нибудь перед Рамзесом и сказать, что это я научил тебя, а?» – «Да нет проблем, Форин, хоть сто порций»!
В оговоренные день и час я предстал на суд флейтового «патриарха» славного города Казани. К сожалению, мы с Форином заранее не договорились, что буду играть, поэтому я начал с исполнения концерта Кванца. Закончил. Рамзес озадаченно попросил сыграть еще что-нибудь. Потом еще – да пожалуйста! Форин сидел рядом с непроницаемым лицом. Наконец, Рамзес, улыбнувшись, пошутил: «Фарид, я не пойму: кто кого из вас играть-то научил?» Посмеявшись шутке (конечно же, Форин к тому времени, играл лучше на порядок), Рамзес с интересом спросил меня: «Слушай, а ты вообще кто? Я всех флейтистов Казани знаю, а тебя нет!» Пришлось рассказать ему и про музыкальную школу № 5, и про Акмала Хаялыча, и про оркестр Макухо. Но самое главное, «педпрактика» Форину была зачтена!
Окончив через год музучилище, Форин получил формальное госраспределение в музыкальную школу райцентра Актаныш, хотя уже был в штате оперного театра. Мы, помню, еще весело посмеялись: «Двигай по распределению, Форин, какой может быть „базар“? – Актаныш, конечно же, круче оперного!»
А по осени Форину предстоял призыв в армию. В оперном театре пообещали сохранить за ним место на время службы. Друг заблаговременно позаботился о перспективе своей ратной службы. Раздобыл у кого-то телефончик главного дирижера Отдельного показательного оркестра Министерства обороны СССР (ОПО МО СССР) – генерала Михайлова. С замиранием сердца позвонил: «Так, мол, и так – я такой-то, заканчиваю Казанское музыкальное училище по классу флейты, осенью призыв. Хотел бы, товарищ генерал, пройти срочную службу в Вашем оркестре». Судьба улыбнулась моему другу, генерал ответил: «Хорошо, молодой человек. Приезжайте, я Вас прослушаю. Свободная вакансия будет: у нас скоро должен демобилизоваться срочник-флейтист. Адрес такой-то».
«Ваше благородие, госпожа дача»? Она самая. Но вначале нужно было себя убедительно подать – экзамен, пожалуй, посложнее выпускного в музучилище. Однако Форин показал себя с самой лучшей стороны – и техника, и звук, и навык чтения с листа генерала удовлетворили. Ещё бы! Вердикт был положительным: «Спасибо. Вы меня устраиваете. Дайте данные приписного свидетельства, я сделаю запрос в ваш военкомат».
Лето прошло в тревожном ожидании: а ну как что-то не срастется, забудут, не дойдет? Но всё обошлось. Явившись по повестке в назначенный срок, Форин получил предписание: прибыть тогда-то, по адресу: город Москва, Хамовники, ОПО МО СССР, в/ч (военная часть) такая-то. Выйдя от военкома, он победоносным взглядом окинул галдящую, шумящую, поющую, не всегда трезвую призывную братию в телогрейках с рюкзаками у ворот военкомата и отбыл в цивильном плащике, с дипломатом к месту службы в гордом одиночестве.
База показательного духового оркестра Минобороны располагалась на территории знаменитых Хамовнических казарм, построенных еще в 18-м веке. Там же дислоцировалась военная часть. Конечно, подобная ратная служба – как выражаются военные, «масло». Разок мне удалось побывать у Форина в части: светлая просторная казарма, койки в один ярус за постом дежурного, у каптерки – большой бильярдный стол, рядом – репетиционный зал. Хорошая кормежка, интересный досуг, частые увольнительные (у Форина даже подруга-москвичка имелась), форма офицерского покроя – словом, элита вооруженных сил. ОПО МО считался лучшим духовым оркестром страны.
Служба проходила в постоянных репетициях, выступлениях, гастролях, парадах, торжественных приемах, встречах иностранных делегаций или официальных лиц. Изредка привлекали к участию в похоронах высокопоставленных военнослужащих. Автомат Форин брал в руки лишь однажды, когда принимал Присягу. Очень много времени, понятное дело, уделялось строевой подготовке и музицированию в движении, особенно перед парадами на Красной площади – 1 мая и 7 ноября. ОПО МО составлял основу для сводного духового оркестра Московского военного округа – ох, и гоняли их в преддверии праздничных дат! Оркестранты, рассказывал позже Форин, буквально падали от усталости. Одни ночные прогоны чего стоили. На главных парадах страны дирижировал сам генерал Михайлов. Сохранилась фотография, которая мне очень нравится: стройный, подтянутый Форин в составе оркестра, с флейтой-пиколло, в парадной форме с аксельбантом, в беленьких перчаточках на фоне Спасской башни и стен Кремля. Довелось поучаствовать и в похоронах Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева на Красной площади. Словом, служба досталась интересная, насыщенная.
На время службы Форина выпали гастроли ОПО МО в родную Казань. Концертировали в актовом зале консерватории, куда мы с Форином в детстве ходили по абонементу на Госоркестр «ТАССР», а также выступали с Макухо. До сих пор помню тот потрясающий концерт военного оркестра: многие ветераны в первых рядах зала плакали при заключительном исполнении «Прощания славянки». «Чего ж», – спрашиваю Форина, – не подготовили специально для Казани «Марш Сайдашева»? – «Да-а вот, мол… не сложилось». Упущение!
Форина после концерта даже отпустили на ночку домой. Он отпросил у командиров несколько друзей-сослуживцев – мы устроили веселое застолье, но пили исключительно сочок, даже шампанское – ни-ни! Газета «Комсомолец Татарии» освещала приезд прославленного оркестра в Казань, подготовив большую статью. В ней дали слово и Форину: как-никак, сын Татарстана в рядах такого коллектива!
Долгое время вызревала в голове Форина мысль насчет продолжения сверхсрочной службы. Он всё взвешивал и колебался: ОПО МО или Казанский оперный, армия или «гражданка»? Окончательно сделать выбор в пользу демобилизации сподвиг один невеселый случай.