Страница 133 из 141
Вся нелюбовь и презрение к торгашам воплотились в образе незабвенного персонажа – Директора Рынка из рязановской кинокомедии «Гараж», вышедшей на экраны в 1979 году. Помню, моему сыну, уже в новые времена, было лет 9 или 10, когда он подсел ко мне – я в очередной раз пересматривал эту комедию. И как-то незаметно для себя сынок попал под обаяние этого нестареющего фильма, тем более что некоторые актеры ему были знакомы по другим картинам. И вдруг он задал вопрос, по-детски простой и достаточно сложный одновременно: «Папа, а почему директорше рынка нужно непременно построить гараж? Если она такая богатая, почему его попросту не купит?» Мне пришлось потрудиться, чтоб постараться доступно ответить, ведь купить гараж тогда было практически невозможно – сынок, слушая, недоуменно хлопал глазенками, пытаясь понять, как такое могло быть?
Блатной также считалась работа приёмщика бутылок; на эту «хлебную» должность было не попасть. Как ни придешь в пункт приёма стеклотары, на двери одно и то же объявление: «Тары нет». Но она мгновенно находилась, если ты предложишь (причем сам!) принять бутылки дешевле, например, «чебурашку» (пол-литровая бутылка из-под пива или минералки) вместо 12 копеек – за 10. Иначе греми с бутылками обратно домой.
«Того-то нет» – как символ времени. «Мест нет» в ресторанах и барах, «мест нет» в гостиницах и санаториях. «Пива нет» в пивных ларьках. Такси не поймать, либо оно непременно «едет в парк». Нужна картошка? – Посади. Фрукты-ягоды? – Вырасти. Гараж? – Построй.
Где-то в середине семидесятых годов Казань стала первым городом в Союзе, в котором ввели талоны на нормированный отпуск товара – пока только сливочного масла. Но, как вскоре показало время, лиха беда начало.
Очень значимую роль в снабжении семей продуктами и «дифссытом» играли регулярные торговые вояжи в Москву. Во многих трудовых коллективах даже существовал неофициальный скользящий график: каждый работник по очереди на выходные мотался в столицу, собрав заказы и деньги сослуживцев, благо ехать одну ночь. И вот на перрон казанского вокзала высыпали толпы встречающих граждан, страждущих своих заказов: под бравурные звуки «Марша Сайдашева» прибывал долгожданный поезд-кормилец «Татарстан» сообщением Москва – Казань.
До сих пор перед глазами маячит незабываемый типаж: уставший, вымотавшийся человек с видом исполненного долга тащит в обеих руках огромные сетчатые авоськи с консервами одного вида, а крест-накрест через всё туловище, словно пулеметные ленты революционного петроградского матроса, – две вязанки туалетной бумаги. Впрочем, подобный портрет был обычным почти для всех городов РСФСР. Помимо Москвы и Ленинграда, так называемую «первую категорию» снабжения (или «московскую») имели еще закрытые («режимные») и, чтоб привлечь переселенцев, молодые строящиеся города.
Почему-то во всех бывших союзных республиках, в которых мне удалось тогда побывать, изобилие продуктов и товаров было намного богаче. Но, как ни странно, жители братских республик так не считали: всё время недовольно гундосили и не раз с пеной у рта доказывали мне, что именно они «кормят Россию» (последствия распада Советского Союза убедительно показали, кто кого кормил).
Но больше всего задевало, что продуктовый дефицит наблюдался именно в Татарстане, где сельское хозяйство всегда было неплохо развито. Народ шепотом объяснял этот феномен так: «Всё идет в Москву». Поэтому бытовала еще одна популярная полушутливая фраза: «Из Казани в Москву – товарными вагонами, обратно в Казань – пассажирскими».
Не меньшим дефицитом были хорошие книги – кстати, показатель культурного уровня населения. Богатая библиотека являлась предметом особой гордости ее хозяев. А на книги Булгакова, Пастернака, братьев Стругацких, Булычова, Высоцкого (малоформатный «Нерв») смотрели с восхищением, как на драгоценности. Но иногда гость владельца библиотеки, съедавший глазами корешки вожделенных книг, натыкался на шутливый лозунг: «Не шарь по полкам жадным взглядом – здесь книги не даются на дом!» Вспомнились еще два широко распространенных афоризма тех годов: «Книга – источник знаний» и «Книга – лучший подарок».
Чудовищный дефицит книг мало печатаемых, но фантастически популярных авторов еще можно понять. Но вот вопиющую нехватку изданий классических русских и советских поэтов и писателей, тех, что изучали по школьной программе, чтение которых можно было только приветствовать, я понять никак не могу. Зато в книжных магазинах, ровными, плотными рядами от пола до потолка в любое время года, – полные собрания сочинений классиков марксизма-ленинизма, материалы «исторических» партсъездов, сборник статей «дорогого» Леонида Ильича Брежнева «Ленинским курсом» или его бессмертная трилогия «Малая Земля. Возрождение. Целина». Народ, помнится, иронично напевал на мотив всё той же «Феличиты»: «Перечитай! Целину, Возрождение, Малую Землю перечитай! Слева направо, справа налево перечитай! Перечитай! Перечитай!»
Особой популярностью пользовались полные собрания сочинений. Однако многие, подобно коврам на стену, жаждали достать их почти исключительно для убранства жилищ: ровные корешки одинаковых томов, чередующихся по цвету, украшали, как правило, большие зальные комнаты квартир. Но для более эффектной их демонстрации требовалась «стенка». Нетрудно догадаться, что и мебельные стенки тоже числились в дефиците. Впрочем, считалось крутым, когда стена комнаты была сплошь увешана одними заполненными книжными полками, но для этого книг требовалось не просто много, а очень много. Один мой знакомый, одержимый в то время книжным собирательством, как-то жаловался, мол, всю жизнь «рвал анус» с этими книгами, а что теперь? Корешки выцвели, бумага потемнела, шрифт поблек – стоят, только пыль на себя собирают. Думал-думал, вздыхал-вздыхал и однажды матюкнулся да и свёз всё добро в гараж – выбросить или сдать в утиль рука всё ж таки не поднялась…