Страница 130 из 141
Василиса остановилась, закусила губу, на глазах блеснули слёзы. Нередко такими, казалось бы, несущественными на первый взгляд случаями супруги попрекают друг друга всю жизнь.
– Да ладно, пошли. – Миша взял ее за руку. Ему подумалось: что ж, квиты, будем считать это ее местью за «жевание соплей» в тот вечер. Сам виноват, сколько может девчонка слать намёки? С другой стороны, в его голове прояснилось: да, ребятушки, похоже, действительно – не судьба…
Наконец, пришла пора государственного распределения. Остаться дома, с родителями, с устроенной жизнью? Или уехать «на целину», попробовать создать всё с нуля самому? Сделать судьбоносный выбор предстояло каждому выпускнику. Мишины родители изо всех сил уговаривали остаться, особенно мама. Он колебался: лежащий перед ним список пестрил обилием предлагаемых мест работы по всей стране. Тот скромный листочек представлялся железнодорожной стрелкой, которая переводит состав жизни только на один, выбранный из десятков других, путь. Отобрав несколько интересных вариантов, Миша попросил у госкомиссии по распределению небольшой тайм-аут для размышлений. Комиссия работала несколько дней, выпускников и мест распределений было много, но Михаил, благодаря хорошей успеваемости, имел право выбора одним из первых на курсе.
Из аудитории, где заседала комиссия, Миша вышел полностью погруженным в раздумья – да уж, выбор предстоял не из легких. И вдруг, неожиданно вынырнув из-за угла, на него наткнулись две девушки – о-о, да одна из них – Вега! Михаил широко заулыбался, а она, выдохнув: «А-ах!», подскочила к нему, схватила под руку и радостным голосом воскликнула: «Мама! Это Миша!» Михаил был удивлен, насколько моложавой и интересной выглядела мама Веги. Ее реакция и вовсе сразила – вскинув брови, она тоже воскликнула: «Да-а?! Это Вы?! Ой, мне дочь столько рассказывала про Вас! Столько рассказывала!» А Вега, держа его под руку, стоит и аж пританцовывает. Миша опешил, почувствовав, как вновь бешено заколотилось сердечко, чтоб ему… Но мама, потянув дочь за руку, искренне извинилась: «Простите, пожалуйста! Мы очень торопимся, у нас важное дело…» Уходя, Вега соблазнительно шепнула: «Я сегодня провожаю маму, приходи ко мне завтра!»
Михаил стоял как вкопанный, ощущая полный душевный раздрай. Спросил себя: что это сейчас было? Может, «глюк» какой или неведомое искривление пространства? Да вроде бы нет: вот лестница, вот кабинеты и аудитории – всё на месте, он в институте. Шумно выдохнув, Миша пошел дальше, но о грядущем распределении тут же забыл: как же, его завтра пригласили! Теперь все мысли этим, черт побери, заняты! «Ну и что будешь делать? Опять пойдешь к ней? Зачем? „На колу мочало – начинай сначала“? О, господи…» – изводил он себя мучительными вопросами.
Остаток дня Миша то в сотый раз повторял свои мантры, а-ля басня «Лисица и виноград», то обзывал себя последними словами. То старался отвлечься на образ Василисы, но мысли о ней вообще не шли на ум. Всё бесполезно. В результате… вечером следующего дня вновь, как миленький, сидел в комнате Веги. У ее соседок по комнате случился натуральный шок. Нет, они, безусловно, были ему рады, но… смотрели на него, как будто бы у них внутри что-то саднило.
Миша с Вегой пошли прогуляться. Она болтала и болтала, но всё о чем-то несущественном. Ни о чем не расспрашивала; впрочем, ему самому не хотелось откровенничать, тем более выворачиваться наизнанку. Вновь – только Она и он при ней: «Ля-ля-ля, ля-ля-ля…», будто и не было нескольких месяцев разлуки. Особенно задевало, что Вега совсем не интересовалась его отношениями с Василисой, ведь наверняка знала о них, не могла, черт возьми, не знать! Наконец, Миша отважился на главный вопрос.
– Ну что, замуж за Александра собираешься?
И опять ощущение дежавю от ее ответа:
– Нет, это не тот человек, который мне нужен… Чем больше проходит времени, тем чаще я вспоминаю наши встречи, твой венок из кувшинок на озере… – голубоглазая «Рада» вновь пыталась «съесть» Мишу глазами.
Он понял, что пора заканчивать прогулку. Всё, хватит, нагулялся. Приворожить на этот раз у нее не получится, упражняйся, подруга, на других чуваках. Две «верёвочки» – Вега и Василиса – накрепко сплетались в один тугой узел, именуемый «гордиевым», справиться с которым можно было, только разрубив одним ударом. Всё! Амба.
В комнате ожидал Александр. Он на удивление приветливо встретил Мишу, ему почему-то тоже было приятно его видеть – они, как крепкие друзья, пожали руки, хлопнув друг друга по плечам. Соседки недоуменно пялились на вчерашних соперников во все глаза – цирк, да и только. Выходя из комнаты, Михаил попрощался со всеми: «Бывай, Вега! До свидания, девчонки! Удачи тебе, Александр!»
А на следующий день, неожиданно для многих, выбрал распределение на самую дальнюю точку – Дальний Восток, дальше не бывает. Мама Миши, изучив предписание комиссии, полчаса сидела неподвижно, подавленно глядя в одну точку. После чего резко встала и, тяжело вздохнув, сокрушенно выдала в сердцах: «Э-эх, Василиса-Василиса… Не оправдала ты моих ожиданий! Не о-прав-да-ла…»
* * *
Александр вновь наполнил стопку водкой и глубоко затянулся папироской. Он уже успел многое поведать про свою неудавшуюся супружескую жизнь с Вегой. В процессе его горького повествования Михаил не раз чувствовал, как три пальца правой руки собираются в «щепоть» и непроизвольно тянутся ко лбу: «Спасибо тебе, Господи, отвёл…»
Мишина работа была связана с частыми командировками в Москву. Пользуясь случаем, он всегда заезжал в родной город навестить своих родителей – они потихоньку свыклись с его выбором распределения, хотя мама поначалу никак не могла с этим смириться. Но что ж поделаешь? Надо, мама! Надо!
Навещал друзей – Алика, Федю, Василису. Заглянул как-то и в комнату общаги, где когда-то обитала Вега (к тому моменту она уже жила у Александра). Они искренне обрадовались Мише, угостили чаем, с интересом выслушали его рассказ про место работы, про супругу. Да, оказавшись на новом месте, сменив обстановку, Миша вскоре женился. По любви. У него была с собой фотография жены (всегда носил ее в паспорте) – девчонки аж чуть лбами не стукнулись, ринувшись рассмотреть повнимательней. Миша с довольной улыбкой наблюдал, как они, вытягивая фотокарточку из рук друг друга, сверлили взглядами лик его благоверной – фото (как, впрочем, и жена!) удалось. А на прощание пожелал, чтоб каждую из них кто-нибудь полюбил, как он когда-то Вегу. Девчонки вздохнули и замерли с немного грустными, светлыми улыбками на лицах, а у Лапы и вовсе на глазах навернулись слезы…