Страница 121 из 141
Через месяц после их отъезда я получил письмо от Юдит. Она писала, что сама из города Веспрем, фамилия Надь, восемнадцать лет, занимается гимнастикой (фигурка у нее действительно была прекрасная). Наша «баба» сняла также несколько текстов песен «Омеги» с подстрочным переводом, я напеваю их на венгерском до сих пор. Вспоминала, как ей было хорошо в Казани и какими полезными оказались курсы. Сообщила, что на днях посмотрела фильм «Москва слезам не верит», вынеся свою оценку: «Я считаю, что это шедевр». А в конце написала: «Петя, ты мне очень понравился, хочу еще тебя увидеть, если будешь в Венгрии, давай встретимся». Я был приятно удивлен этим неожиданным признанием. Конечно, некоторая прямолинейность изложения проистекала от недостаточного знания языка, но всё же. А заканчивалось письмо и вовсе обескураживающе: «Не женись на твоей девушке, она с тобой не подходит». Как говорится, «точка». Кстати, насчет моей тогдашней студенческой подруги Юдит действительно оказалась права. Да и ревнивый Насибулла на своей Ирочке тоже так и не женился.
Я ответил. Написал, что рад весточке, но развивать тему «любви и дружбы» не стал. Что всё было замечательно, что «ребята вы – отличные», поблагодарил за тексты «Омеги» и так далее. Словом, завязалась переписка, продлившаяся более года, хоть и нечастая, но регулярная.
Почему не дольше?
Через год я окончил университет, получив госраспределение недалеко от «Прародины венгров» на Оби, под Новосибирск, как оказалось, «город, где судьба меня ждет», во Всесоюзный НИИ молекулярной биологии – режимную закрытую организацию. На базе моего ВНИИ МБ впоследствии был учрежден ныне широко известный вирусологический центр «Вектор». На второй день после приезда написал Юдит, поделившись впечатлениями о своем новом месте пребывания. Письмо бросил в почтовый ящик нашего кольцовского отделения связи. Через день меня пригласили в первый (режимный) отдел. На столе сотрудника отдела лежало адресованное Юдит письмо. Меня попросили написать объяснительную записку. Я изложил: мол, так и так, просто интернациональная студенческая дружба. Поскольку в тот момент я еще не успел сдать экзамен в первом отделе, подписаться под ворохом инструкций и положений о моем новом статусе работника режимной организации («почтового ящика»), меня простили. Одно из жестких требований гласило: любые связи с иностранными гражданами запрещены. Точка. Что ж, всё понятно…
На момент поездки в Венгрию я уже почти четверть века не работал на «Векторе». Перед отъездом благоразумно решил не пытаться отыскать Юдит, хотя ее адрес сохранился: тридцать пять лет небытия – срок более чем приличный. Проезжая через полстраны, созерцая поля и виноградники, костелы и домики под черепичными крышами, погрузился в воспоминания: молодость, Казань, университет, лето, курсы, студенты, «зеленые уроки», песни, «куколки»-венгерки – эх, счастливые безмятежные времена… Но куда я пропал, почему столь внезапно оборвалась наша переписка, моя венгерская «баба» так и не узнала.