Страница 113 из 141
– Надеюсь, ребята… – она глубоко вздохнула. – Да! И больше не пойте, пожалуйста, «Про загранкомандировку»: эта песня, как бы помягче выразиться, ну, не совсем уместна.
Мы молчали. И вдруг нам так стало ее жаль! Господи, думаем, немолодая, уставшая женщина, такая ответственность, пашет, старается всем угодить, а тут столько балбесов, что молодых, что старых, что наших, что не наших.
– Кстати, Олег, ты последние дни как-то странно себя вёл – не пел, даже не улыбался. Прямо выпадал из вашего трио, все наши заметили, – начала новую тему Эмилия Агафоновна.
Насибулла мгновенно покраснел, задергал головой и стал ежесекундно зажмуриваться.
– Да Лукач, гад, его подругу пытался охмурить, не вышло, – ответил за него Ширш.
– Коз-з-зёл! – смачно выдала профессор. – Я сразу так и поняла: на озере пялился на нее во все глаза, потом ты, Олег, загрустил, потом он, типа, заболел, на банкете куда-то вдвоем вышли. Значит, она тебе всё-таки сама доложила? Кстати, венгры всё знали: заметили его ступор на озере, потом некоторые из них видели их идущих в гостиницу, как они оживленно общались в фойе, поднялись к нему в номер. Как она вскоре пулей выскочила из гостиницы. И, несмотря на его высокое служебное положение, выговорили ему всё, что он заслуживал – уж больно ты, Олег, им нравился. Мари, правда, ни о чем не известили – незачем ей знать. Мне один из венгров потом всё рассказал.
– Да-а?! – встрепенулся Насибулла. – Так значит, стоило ему…
Тут он осёкся.
– Не стоило, Олежек, не стоило. Но и твоя подруга пусть будет поосмотрительней: с этими ребятами нужно держать ухо востро!
– Эмилия Агафоновна, откровенность за откровенность: тот венгр, который вам всё доложил, наверное, был не простым слушателем курсов? И Лукачу дома «вдуют»? – поинтересовались мы.
– Лишние вопросы, ребята, – недвусмысленно ответила профессор.
– А можно почитать их анкеты? – мы никак не хотели от нее отставать.
– Анкеты?.. Понимаете, они для служебного пользования, мы их даже нашим преподавательницам не даем, просто потом информируем о том, что имеет непосредственное отношение к ним и к учебному процессу. Обычно эти анкеты сразу забирает Главный Идеолог… – устало сказала она, но вдруг, замерев на мгновение, махнула рукой. – А, прочтите! Прочтите. Только никому об этом не говорите. А то вчера он даже не соизволил прийти – занят, видишь ли, был. Сегодня позвонил мне, занесите, дескать, анкеты ко мне в кабинет – еще гонять меня будет!
Мы схватили стопку анкет и, чуть не стукнувшись лбами, с интересом принялись их читать. Конечно, было написано с ошибками: у кого больше, у кого меньше, не совсем по-русски, но тем не менее…
Итак: «Что вам понравилось больше всего»?
На первом месте у всех – речная прогулка по Волге. Еще бы! Правда, несколько человек написали вместо слова «прогулка» – «судоходство», но суть была ясна. «О, Волга, колыбель моя…».
На втором – мы, красавцы: «общение со студентами-гидами Андреем, Петей и Олегом». Ну разве не орлы?!
На третьем – наши преподавательницы (только у мужиков, у венгерок – нет).
Далее ответы разнились. Кто-то написал: «город Казань», кто-то – «зеленые уроки», кто-то – «купание в озере», кто-то – «игры и песни», кто-то – просто «занятия». Естественно, значились в ответах и «казанские девушки и женщины» (устно венгры нам как-то поведали, что парни в Казани – «не очень», что неудивительно, обратное выглядело бы, как минимум, странно).
Некоторые написали, «что можно купаться в Волге», ибо ни одному венгру не придет в голову залезть в Дунай в городской черте, особенно Будапешта.
Но наше внимание привлекли два ответа на этот вопрос.
«Что в Казани много красивых деревянных домов». Сейчас обычно в комментариях на такие посты ставится много вопросительных знаков, мы точно никак не ожидали увидеть такой ответ. Но, как говорится, «написанное пером не вырубишь топором».
В своё время большинство домов в Казани, как и в любом другом городе средней полосы, кроме столиц, были деревянными. Некоторые – настоящие памятники деревянного зодчества, иногда первый этаж был кирпичным, второй – деревянным. Я каждый день видел их по пути в университет, проезжая на троллейбусе по улице Свердлова, ныне Петербургской, через Суконную слободу, сохранявшую в те годы облик столетней давности: деревянно-резную, патриархальную, с яблоньками во дворах и классическими бабушками на скамеечках. Целые районы города были тогда деревянными – Калуга, район на Волкова, Федосеевская и, частично, Старо-Татарская слобода, где прошло моё раннее детство. На некоторых домах висели таблички «Памятник архитектуры. Охраняется государством». Конечно, такие дома быстро ветшали: дерево, увы, недолговечно. И тем не менее, в новые времена от деревянного «наследства» власти решили избавиться – хлопотно содержать, да и земля, занимаемая деревянными «ветеранами» в центре города, ой как недёшева, поэтому деревянную застройку сносили целыми кварталами. Лишь двухэтажный деревянный дом, где находится музей Ленина, сохранился, да деревянные новоделы на пешеходной зоне Старо-Татарской слободы красуются.
Не знаю-не знаю… Кое-что, мне кажется, можно было сохранить. В соседнем с Новосибирском Томске на деревянное зодчество «молятся», реставрируют, восстанавливают – смотрится очень живописно и, как сейчас умно выражаются, аутентично. Потому и называют неофициально красавец Томск – Сибирскими Афинами. А что до Европы… Есть русская поговорка: «От трудов праведных не наживешь палат каменных», то есть каменный дом в России – признак состоятельности. В Европе же сейчас наоборот – престижнее жить в деревянном доме.
«Что в Казани всё есть» – тот ответ и вовсе вызвал у нас шок. В восьмидесятых годах существовал огромный дефицит, как нам казалось, «всего». Дефицит не покупали – «доставали». Прежде всего это касалось жратвы, тряпок, обуви, книг, мебели и автомобилей (обширный список можно продолжить). Но оказалось, венгры по продуктовым, мебельным, книжным, обувным и магазинам одежды не ходили: их это не интересовало, своего хватает. Домой они везли транзисторные радиоприемники, малогабаритные телевизоры с ручкой, складные велосипеды «Кама», электрокофемолки, фарфор и прочее – всё, что у них было либо в дефиците, либо очень дорого. Поэтому в Казани они купили, что их интересовало, потому-то и возникло впечатление, что у нас «всё есть». Мда-а-а…
Теперь, что им «не понравилось больше всего».