Пацаны. Казанская юность

– Во! – удовлетворенно выдохнул пацан. – А то «лебедь», блин!

Тут Томаш с Лоци, «проинтуичив» нюансы состоявшегося «базара», понятливо заулыбались: наверняка подобные «тёрки» и в Будапеште случаются – чё, не пацаны что ли?

Мы обратили внимание, что венгры регулярно используют в разговоре со своими девчонками слово «баба» и однажды поинтересовались почему. Томаш объяснил:

– Баба – по-венгерски «кукла».

– Что-о?! «Баба» по-венгерски кукла??? – не поверили мы.

– Иген-иген («да-да»)! У нас это слово – комплимент: куклы красивые.

– Поня-я-ятно, – недоуменно протянули мы. – Кстати, у нас красивых девушек тоже с ними сравнивают, но говорят помягче – «куколка». Слово «кукла» имеет другое значение: тоже красивая девушка, но равнодушная, не стремящаяся к повышению своего интеллекта. Ясно?

– Поня-я-ятно, – в свою очередь, улыбнувшись, молвил Томаш. – Как интересно!

– Но посторонней девушке «куколка» говорить не принято: звучит слишком фривольно.

– Фри… как? – спросил Томаш.

– Фривольно – это значит немного неприлично, чересчур панибратски, – объяснили мы.

– А «панибратски» – что значит? А, знаю! «Пани» – это обращение к женщинам по-польски! – обрадовался он.

– Нет-нет, слово «пани» здесь ни при чем. «Панибратски» – значит слишком по-свойски. А как по-венгерски слово «куколка»? – продолжили мы обмен знаниями.

– Тоже «баба». Но в зависимости от контекста, с артиклем «а» или «эдь», или с падежным окончанием.

– Ясно. А что такое «баба» по-русски, знаешь? – снова спросили мы.

– Знаю: это синоним слова «женщина», – уверенно ответил Томаш.

– Нет, дорогой, слова «баба» и «женщина» имеют разные подсмыслы, а то ты еще на улице так обратишься к кому-нибудь – возникнет недовольство. К сожалению, в русском языке нет универсального обращения к женщинам, типа «пани» или «мадам-мадмуазель». Можно, конечно, сказать «сударыня», но так почти не обращаются.

– Да-а? И в чем разница? – вновь подивился он.

– Баба – это грубая, маловоспитанная женщина. Ты на нашем рынке был?

– Да, на центральном – очень много любопытного там увидел.

Мы не стали интересоваться, что привлекло его внимание на рынке, продолжив урок языкознания:

– Так вот. На рынке торгуют бабы, а в университете преподают женщины. Чувствуешь разницу?

– Да-а, понятно… Как интересно!

Трое остальных наших венгерских «воспитанников» тоже с интересом слушали, даже «баба» Жужа.

Назавтра предстоял последний «зелёный урок».

– Ну, ладно, «фиук» (по-венгерски, парни) и… бабак («куколки» во множественном числе), до свидания! А висонтлаташра!

Мы с Ширшем пошли по домам. Прощаясь, говорю ему: «Ох, завтра опять пахать, устраивать очередное представление – „театра для „баб““, то бишь, „кукол“. Короче, „театр для кукол“, – он усмехнулся. „До завтра! Бывай!“»

Прощальный «зеленый урок» вновь прошел на уровне – все были довольны. Домой возвращались с Ширшем молча: слишком надсадили свои заслуженные глотки.

* * *

История бывших воинственных кочевников-венгров, после получения ими постоянной европейской «прописки», между тем, продолжалась. Более двухсот лет осевшие мадьяры бились за место под «европейским солнцем» со всеми соседями по периметру границ своего королевства. То они одолевали соседей, то соседи их. Как, впрочем, почти все государства той поры – мирного времени тогда практически не существовало. Со временем венграм удалось подчинить себе обширные земли славян – словаков, хорватов, сербов, карпатских русин, а также валахов, предков румын. Королевство Венгрия стало довольно могущественным.

Но… в конце первой половины XIII века нагрянуло грозное войско непобедимого хана Батыя и, как потом написали летописи, «не стало Хунгарии (Венгрии)». Однако венграм крупно повезло: ордынцы ушли так же внезапно, как и пришли, оставив после себя полное разорение и опустошение. Тем не менее, Венгрия быстро восстановилась.

Потом снова наступило время упадка – причины тому внутренние распри и нашествие теперь уже Османской империи. Впрочем, чередующиеся времена взлетов-падений характерны для всех государств. По мере ослабления османов оживала и Венгрия, но… под контролем австрийской династии Габсбургов. Венгры сопротивлялись австрийскому диктату, не раз поднимая восстания. Самое крупное – восстание гонведов в середине позапрошлого века – не обошлось без участия Российской империи, носившей во времена царствования Николая Первого прозвище «жандарма Европы». То был первый «фулл-контакт» россиян и венгров: Габсбурги умолили Николая «Палкина» о помощи, поскольку справиться с венграми у самих никак не получалось. Восстание было довольно быстро подавлено. Впрочем, коварные Габсбурги ответили за неоценимую помощь нашему самодержцу черной неблагодарностью: всего через несколько лет, в Крымскую войну, австрияки оказались в составе антироссийской коалиции.

Однако урок австрийцам пошел впрок: почти через двадцать лет они уважили венгров, предоставив им широкую автономию, а новая империя стала именоваться Австро-Венгрией. Хорватия, Словакия, северная часть Сербии и Закарпатье фактически остались венгерскими полуколониями, а Трансильванию мадьяры и вовсе считали своей, веками враждуя за нее с румынами. Кстати, в тот период в Будапеште было построено метро – первое в континентальной Европе (второе после Лондона), чем венгры очень гордятся до сих пор.

Второе крупное противостояние россиян и венгров случилось уже в Первую мировую войну: Австро-Венгерская империя была союзницей кайзеровской Германии. После поражения немцев и их союзников заслуженно «огребла» и Венгрия: по Трианонскому договору её существенно обкорнали, фактически оставив в этнических границах. И если на территориях, отошедших молодым славянским государствам – Чехословакии и Югославии – процент венгерского населения был незначителен, то потеря Трансильвании, где проживало много мадьяр, в Венгрии была воспринята очень болезненно. По своей исторической трагичности «Трианон» для венгров и «Беловежские соглашения» для нас – почти синонимы. «Почти» – потому что Трианон был всё-таки навязан проигравшей Венгрии победившей Антантой, а «Беловежский сговор» мы, недоумки, сотворили сами.