Страница 27 из 61
С вершины скалы вниз, к центру города, ведет очень крутая и узкая лестница, едва ли не самая длинная и крутая в мире. Построена она еще в 1829 году. Длина ее около 300 метров, высота почти 200 метров, а крутизна достигает 44 градусов. В ней 700 ступеней, правда самая нижняя уже сравнялась с землей. Дух захватывает, когда смотришь с вершины лестницы вниз. Лестница эта, как и черепаха, достопримечательность острова.
Не рискнув пересчитать все оставшиеся 699 ступеней, съезжаем вниз, в город, по узкому шоссе, искусно проложенному вдоль края обрыва.
Мы прощаемся с Фрэдом Янгом. Поездка по острову закончена. Нам остается еще несколько часов побродить по самому городу. Почти одновременно с нами заканчивают экскурсии и остальные участники нашей экспедиции, и скоро двухсотенная толпа полярников и моряков заполняет миниатюрный центр Джемстауна.
Местные жители словно растворились в нашей массе. Одинокий полисмен, регулирующий несуществующее движение в центре города, вежливо здоровается с проходящими русскими. Он оттерт куда-то в сторону и, беспомощно улыбаясь, позирует фотолюбителям. Рядом с ним вертится все время большой рыжий петух, явно смущающий его.
Главную городскую площадь шириной не более 40 метров окаймляют небольшой универсальный магазин, крытый рынок и две таверны. Одна из них, почище, называется «Белая лошадь», другая, похожая на темный сарайчик, — «Черная лошадь». На рынке одна-единственная женщина продает несколько плодов манго. Значит, нам так и не удастся попробовать гуайяву, папайю, лайм, баньян и другие диковинные плоды, о которых нам рассказал Фрэд Янг. Не обнаружили мы на базаре и знаменитого святоеленского кофе, которому, говорят, отдавал должное сам Наполеон.
Но все это нас нисколько не расстраивало. Очутившись на улицах Джемстауна, мы, казалось, подпали под чары этого старинного городка, где жизнь катилась медленно и неторопливо, где все было на виду.
Вдоль стены рынка сидят несколько старушек, вяжут и переговариваются друг с другом, зорко поглядывая на прохожих, то бишь на нас. Ну совсем как в наших дворах и у подъездов.
Возле старушек стоит смуглая молодая женщина в ярком красном костюме, держа за руку совершенно черненького мальчика. Она нисколько не смущается присутствием иностранцев. Когда я прошу разрешения сфотографировать ее, она утвердительно кивает, но затем вдруг начинает громко смеяться, показывая рукой в сторону. Я смотрю туда и вижу двух темнокожих женщин, испуганно прикрывающих лица. Этим они, очевидно, показывают, что не хотят сниматься.
Через центр городка проходят девушки. Одних, совсем юных, сопровождают матери, другие, повзрослее, смуглые и стройные, гуляют самостоятельно. Они весело постукивают каблучками по мостовой, двигаясь легкой, грациозной походкой, с чуть заметным вызовом поглядывая на полярников. И мы понимаем, что сведения доктора о том, что женщин на острове больше, чем мужчин, вполне соответствуют действительности.
Центральная улица Джемстауна — Мейн-стрит — очень уютна и чиста. В начале ее — у моря — расположена церковь святого Джемса, в конце — церковь святого Джонса.
По дороге мы заходим на почту и покупаем на память святоеленские марки. На них изображены местные рыбы, птицы и, как на большинстве английских марок, вечно юная королева Елизавета.
Хотя столица Святой Елены и невелика, здесь есть гостиница, две таверны, библиотека, школы, почта, аптека, больница, тюрьма... , но только все маленькое, миниатюрное.
Походить бы еще по городу, свернув с центрального проспекта, но уже вечереет, и нам пора к причалу. Мы направляемся к морю. На крохотной набережной молодые мамаши прогуливают в колясочках детей, здесь же вертится уйма ребятишек. У причала особенно многолюдно. Наши парни уже купаются здесь, ныряя в теплую зеленоватую воду с каменных ступенек. Среди местных жителей мы видим уже знакомую нам женщину в красном. Рядом с ней стоит другая молодая мамаша с симпатичным, типично славянским лицом. Поодаль в колясочке полулежит маленькая девочка — ее дочка. Девочка во все глаза смотрит на окружающих ее русских полярников. Очевидно, ее сначала удивляет, а потом пугает борода нашего доктора, и она заливается слезами. Мать быстро подхватывает ее на руки. Я фотографирую их. Молодая женщина бросает протестующий взгляд, но, встречая мою улыбку, улыбается сама.
Подошла шлюпка, мы вскакиваем в нее и тут же отчаливаем. Прощально машут нам женщины и ребятишки, и мы им в ответ. Пристань удаляется, удаляется навсегда, потому что не может быть на свете такого чуда, чтобы человек дважды в своей жизни посетил этот затерявшийся в океане, крохотный, как говорят, «богом забытый» остров.
Глава четвертая
АРХИПЕЛАГ ОСЕННИХ БУРЬ
Кергелен (Kerguelen), группа вулканич. о-вов в юж. части Инд. ок. Владение Франции. Ок. 7 т. км². Выс. до 1965 м. Промысел тюленя. Научная станция Порт-о-Франс (с 1950). СЭС
НА КАПИТАНСКОМ МОСТИКЕ
Острова Кергелен принадлежат к числу самых отдаленных уголков
земного шара. Обер де ла Рю
Южная оконечность Африканского материка далеко позади. Мы вошли в океанские широты, известные под названием «ревущих сороковых». Однако океан будто дремлет, волны ворочаются нехотя, и качка почти не ощущается.
С утра за кормой парят несколько гигантских птиц. Размах их крыльев не меньше полутора метров. Это знаменитые странствующие альбатросы, знакомые всем, кто хотя бы раз плавал в Антарктиду. К вечеру появляется сильная зыбь, отголосок дальнего шторма.
Я поднимаюсь в каюту капитана. Это мой первый визит за месяц совместного плавания. На каждом судне капитан — лицо особое, для пассажиров нередко таинственное и недоступное. По прошлому опыту знаю: не проявишь инициативы, за весь рейс хорошо если два-три раза увидишь его, да и то на расстоянии. Потом жалеть будешь: плавали вместе, а о своем капитане знаешь только понаслышке. Без дела, конечно, к капитану идти не следует. Но у меня есть повод — хочу узнать о предстоящем заходе на острова Кергелен.