Вспышка

— Хорошо, — отвечаю я, едва громко, чтобы он услышал.

Я смотрю в окно на Райдера сквозь заляпанное дождём стекло, пока он устанавливает камеру у кромки леса. Его фигура — тёмный силуэт на фоне хмурого неба — движется с целеустремлённостью человека, пытающегося раствориться в работе. Может, так оно и есть.

Может, мы оба это делаем.

Через несколько минут я отворачиваюсь от окна и начинаю настраивать оборудование внутри. Обычно мы снимаем начало видео в помещении, и, скорее всего, сделаем это завтра, так как уже поздно. Я заранее устанавливаю камеру для этого, а также кольцевой свет и микрофон на штативе, которые мы будем использовать.

К тому времени, когда Райдер возвращается, его ботинки покрыты грязью, я уже закончила. Мы встречаемся взглядом на мгновение — достаточно долго, чтобы я увидела усталость в его глазах, — но ни один из нас не произносит ни слова. Он ставит оставшееся оборудование на стол и вытирает руки о джинсы.

— Я пойду приму душ, — бормочет он. — Согреюсь перед выходом.

— Давай, — отвечаю я, не поднимая глаз от камеры, которую настраиваю. Его шаги удаляются по коридору, и вскоре раздаётся тихий щелчок двери ванной.

Я сажусь на край дивана, пружины продавливаются под моим весом, и смотрю на пустой камин напротив. Умирающий солнечный свет за окном отбрасывает на стены странные тени, делая комнату меньше, словно стены медленно смыкаются вокруг меня.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Но всё, о чём я могу думать, — как я оказалась в ловушке: в этом домике, в этих отношениях, в жизни, которая больше не кажется моей.

Телефон жужжит в кармане, вырывая меня из раздумий. Я достаю его и вижу уведомление из одной из наших соцсетей. Комментарий под нашим последним видео. Я открываю его, вопреки здравому смыслу.

«Фейк. Вы такие клоуны. Просто признайте уже».

Я смотрю на эти слова, пальцы зависают над экраном. Нас уже не раз обвиняли в подделке контента. И в некотором смысле они правы. Но всё равно обидно. Я быстро смахиваю комментарий и блокирую экран, бросая телефон на диван рядом с собой.

— Блядь, — бормочу я себе под нос.

Дверь ванной открывается, и Райдер выходит из облака пара, одетый в свежие джинсы и чёрную толстовку. Его русые волосы влажные, зачёсаны назад со лба.

— Ты в порядке? — спрашивает он, голос мягче обычного. Я вижу, что он пытается, но это только злит меня ещё больше.

— Я в порядке, — отрезаю я, слишком резко вставая. Голова на мгновение идёт кругом, но я заставляю себя выпрямиться. — Нам пора начинать. Нужно снять материал, пока не стало совсем поздно.

Райдер кивает, но его взгляд задерживается на мне на секунду дольше, чем следует. Я отворачиваюсь, прежде чем он успевает сказать что-то ещё, и направляюсь к двери.

Воздух снаружи холодный и влажный, липнет к коже, когда я выхожу на крыльцо. Дождь наконец прекратился, оставив мир мокрым и блестящим в тусклом свете заходящего солнца. Лес вокруг нас тих, только изредка слышно, как с деревьев падают капли. В этом есть что-то умиротворяющее, но в то же время давящее, словно лес затаил дыхание, ожидая чего-то.

Следующий час мы посвящаем съёмкам, записывая проходные кадры домика и окрестностей. Райдер запускает один из дронов над верхушками деревьев, делая панорамные снимки густого леса.

Меня не покидает чувство тревоги, когда я смотрю на монитор. Деревья выглядят как тёмные стражи, охраняющие нечто, спрятанное глубоко в чаще. То, что мы не должны найти.

К тому времени, как мы заканчиваем, солнце полностью село, окутав домик тенями.

Мы располагаемся на поляне и начинаем наш первый сеанс. Райдер устанавливает камеру, где мы будем стоять, а я включаю один из диктофонов. Мы сидим в тишине несколько мгновений, позволяя оборудованию работать.

— Кто-нибудь здесь с нами? — спрашивает Райдер в темноту, его голос спокоен и ровен.

Я задерживаю дыхание, прислушиваясь к любым звукам, любым признакам того, что мы не одни. Но слышен лишь тихий гул аппаратуры и редкий шорох листьев рядом с нами.

Проходят минуты, и ничего не происходит. Только тишина.

Я выдыхаю задержанный воздух и смотрю на Райдера. Он выдавливает улыбку и слегка кивает.

— Продолжим, — тихо говорит он. — Мы что-нибудь заснимем.

Но по мере того как тянутся часы и ночь становится всё глубже, я не могу избавиться от ощущения, что, возможно, на этот раз… мы не заснимем ничего.