Страница 6 из 114
— Слушай, братан, Михалыч, а может, ты пацифист? — ляпнул я первое, что пришло мне в голову.
Тот остановился и удивлённо посмотрел на меня.
— Паци… кто?
— Пацифист, — повторил я и решил уточнить. — Ну, может, ты против убийств. За мир. За травку и цветочки, чтобы птички росли, колокольчики звенели… — уже начал я откровенный бред нести, понимая, что меня накрывает истерика. — Михалыч, я ведь тоже Михаил. Мы почти родственные души, понимаешь, братан? А брат брата на перо не сажает. Не по-пацански это.
И тут я остановился, увидев, какими глазами на меня смотрит топтыгин.
— Как ты сказал, тебя зовут? — каким-то странным голосом спросил он.
Я начал лихорадочно вспоминать, что только что ему наговорил. Видно, что-то ляпнул, раз это заставило его остановиться. Но что? Имя! Он спросил моё имя. Надо было повторить его точь-в-точь, как я произнёс.
— Михаил, — ответил я, стараясь, чтобы голос оставался спокойным.
— Не врёшь? — очень серьёзно посмотрел он на меня.
— Отвечаю, — вырвалось у меня. — Михаил я. С самого рождения.
Медведь отвёл от меня взгляд и посмотрел в ту сторону, куда ушла эта гадюка с зелёными глазами. Затем, словно для себя что-то решив, пошёл следом, оставив меня наедине с самим собой.
Короче, походу моё имя реально произвело на него впечатление. Пошёл, что ли, у мамки-медведицы спрашивать, есть у него уродливый брат-человек, или что? Ну реально, ничего другого мне в голову не приходило.
Да, понятно, что, скорее всего, он пошёл доложить своей хозяйке моё имя. Но не верю, что оно обладает какими-то магическими свойствами или защитными чарами. Тут явно что-то иное.
В общем, у меня было несколько минут, чтобы попытаться хоть как-то выбраться из этих оков. Но куда там. От перенапряжения, пытаясь высвободить хотя бы одну руку, я даже почувствовал, как вена на лбу начала пульсировать прямо под шрамом.
А через минуту я уже услышал быстро приближающийся ко мне цокот каблуков. Причём змея, походу, возвращалась не одна. Кто-то ещё шёл рядом с ней, и тоже на каблуках. И у меня были большие сомнения, что топтыгин решил переобуться после того, как узнал моё имя.
В этот раз вместе с этой красивой гадюкой пришла ещё какая-то невысокая хрен знает кто, с головы до пят укутанная в чёрный балахон. Ткань скрывала всё: руки, ноги, фигуру — вообще непонятно было, человек это, зверолюд или ещё какая местная хрень. Только размеренный цокот каблуков говорил о том, что внутри этого чёрного кокона всё-таки кто-то есть.
Босс с зелёными глазами прищурилась, подошла ко мне и, ткнув пальцем в грудь, твёрдо спросила:
— Мих Аил?
Я очень чётко разобрал, как она раздельно произнесла моё имя. Подобное явно было неспроста.
— Мих Аил, — спокойно повторил я, не соврав ни единой буквы, ожидая, чем же всё это для меня обернётся.
Появилась тонкая соломинка, за которую можно было ухватиться, чтобы выбраться из болота под названием «смерть», и я не собирался упускать этот мизерный шанс.
И тут вообще неожиданно чёрный балахон напомнил о себе. У меня чуть черепашка не вылезла из гнезда. Он наклонился к моей руке и укусил. Точно так же, как кот у деда с бабой. Только рот у этой хрен знает кого был побольше, а зубки — поострее.
Длилось это недолго, всего несколько секунд, после чего из-под балахона донеслось:
— Он не врёт.