Это твоя ошибка, дамочка-Бог

Глава 18

Кто бы только знал, насколько дворины упорными оказались. Они не собирались отступать ни на шаг. Свои позиции без боя у них было не принято сдавать.

Солнце давно уже село. Я сидел за столом — измученный, уставший, голодный и злой. Эти четверо против меня одного! Упрямые, как бараны. Ещё и группа поддержки — больше сорока дворинов — у них за спиной, а на моей стороне Вирт, Вира и какой-то бородач, имени которого я не знал.

Не знаю, почему он решил занять мою позицию, но у меня было такое впечатление, что дворин за моей спиной был просто из тех, кто всегда был против.

Знаете, в обществе всегда есть такие люди, которые подсознательно занимают вторую сторону, самую малочисленную, просто потому, что им так хочется. Сомневаюсь, что моя позиция в этом спорном вопросе была близка его пониманию и что он вообще был моим единомышленником. Но даже так, осознавая всё это, чувствовать в тылу хоть кого-то было приятно.

Однако спустя какое-то время в эту таверну, или кабак, начали подтягиваться ещё больше бородачей, забив до основания весь зал.

И знаете что? Ни от кого из них я не слышал жалоб, что негде присесть. Они пили стоя, радовались, обсуждали, толпились вокруг двух чертежей и периодическими подбадривающими возгласами поддерживали очередные всплески гневных речей четвёрки, противостоящей мне.

Видя радостные глаза владельца заведения, я подозревал, что тот только радовался тому, что у него осталось в живых всего два стола. Ведь народу было не протолкнуться. Тут не то что сидеть — стоять было негде.

Короче, продажи в таверне сегодня шли в гору.

Всё это напоминало картину с болельщиками футбола. Атмосфера идентичная. Только в роли футбольных фанатов выступала весьма специфическая публика. А страсти, которые разгорались здесь, были словно под копирку перенесены из того, что мне приходилось наблюдать на Земле.

Только вместо огромных экранов телевизоров, транслирующих футбольный матч, на стене висели, как иконы, чертежи. А вместо команд из одиннадцати человек по одну сторону — я, Вирт, Вира и моя репутация, а по другую — Толин, Салин, Гелин и Сворф.

Удивительно, что в самом начале вообще удалось уговорить этих мужиков, чтобы в таверну впустили близняшек. Только после того, как выяснилось, что они моя собственность, вопрос разрешился и было получено добро на их присутствие.

— Вы не вправе просто задавить пацана! — продолжал гневно кричать в адрес четвёрки напротив мой единственный болельщик. — Он доказал силу таланта! Внимательно посмотрите на стену! Его слова должны иметь значение!

Но его доводы растворялись в шуме восклицаний и ответных репликах толпы. Одинокий голос не имел силы против такого скопления, хоть он и не сдавался. Вообще поразительно, как этот чувак за моей спиной ещё не охрип. Он не умолкал ни на секунду и, как бешеный пёс, умудрялся одновременно отгавкиваться от всех.

Дальше, как обычно: «блиф», «борос», «человек» и все остальные прилагательные с приставками, после которых следовали ржач, троллинг и всё остальное в духе разошедшейся толпы.

От этого однообразия близняшки уже давно устали и больше никак не реагировали на нечто подобное. Мне вообще казалось, что они спали с закрытыми глазами, подперев руками головы.

И я понимал, что сколько бы ни напрягался, какие бы аргументы ни выдвигал, конечный ответ будет один. Просто непробиваемые, хоть усрись.

Мне уже было предложено в качестве отступных пятьдесят золотых, и я бы рад был взять деньги и уйти. Но поступи я так, моя идея будет похоронена, так и не родившись.

Вира мне рассказала одну особенность этого всего балагана: то, что было озвучено один раз и за что проголосовали дворины, уже не имело права на жизнь или смерть без их согласия. В противном случае тот, кто нарушит договор, мог столкнуться с весьма серьёзными последствиями.

У коротышек с этим делом строго. Даже рунный контракт их не смущал. Для дворина было честью отомстить за нарушение договора ещё до того, как рунный контракт вступит в силу.

Так что такие вот дела. Логика, разумные доводы, слова, аргументация — всё это не имело силы против толпы. Эти консерваторы свято веровали в свою правоту, и переубедить их какой-то человек, шестёрка клана Борос, был не в состоянии.

Надо было найти выход.

Силой их не заставить, потому что у меня нет той силы, к которой они бы прислушались. Взывать к разуму бесполезно. У нас у каждого своя правда, и доказывать что-то столбу — пустая трата времени. Хитростью их не взять просто потому, что у меня не было в кармане той самой правильной хитрости, которая бы вскрыла их замки непробиваемости.

Единственное, что у меня оставалось, это…

Увидев через открытое окно знакомые лица в свете уличного фонаря, я немного оторопел. Ульма и Жук вернулись и теперь гордо стояли под окнами, не спуская глаз с меня.

Блям, эта крашеная блондинка уже который раз выступает сегодня в качестве триггера. Она вот тот самый переключатель, который сбрасывает настройки, после чего я подхожу к решению задачи под другим углом.

Всё правильно. Моя ошибка в том, что я стал атаковать в лоб танки горохом. Такой подход изначально был обречён на провал.

Правда ведь не просто открытая и бесхитростная штука, а слишком неудобная, чтобы принять её сразу такой, какая она есть. Это я идиот, который поддался своим чувствам и встал в позу.

Пора повзрослеть.

Самое эффективное оружие в споре против дворинов — это их же оружие: упертость, настойчивость и непоколебимая вера в свою правоту. А ещё можно добавить немного мистики, приправив всё соусом тайны и избранности.

Я вскочил на стол ногами и громко выкрикнул:

— Заткнулись все, чёртовы ничтожества!

О! Вот такой язык тут все понимали. Главное — не переиграть, чтобы от меня не отделили несколько частей тела.

На секунду в зале воцарилась тишина, и, пока все не опомнились, мне не стоило медлить.

— Немедленно закройте все окна и двери! — потребовал я, пользуясь замешательством.

Но реакции никакой не последовало. Бородачи пока ещё с непониманием смотрели на человека, у которого в запасе было ещё девять жизней.

— Немедленно, я сказал! — попытался ещё более убедительно напирая голосом, добавить я. — То, что вы сейчас услышите, не должно покинуть стен этого заведения. Слабонервные, впечатлительные и трусы — сразу уходите. Тайна, которую я сейчас открою, будет преследовать вас всю жизнь. Так что даю минуту, чтобы принять решение.

Походу, получилось.