Это твоя ошибка, дамочка-Бог

Глава 13

Только сейчас я обратил внимание, что в руках Ульмы совершенно не её ножи, то есть не те, с которыми я видел её раньше. Сейчас у неё были обыкновенные боевые ножи с тонким и коротким лезвием. Нет, не то чтобы прямо перочинные — лезвие длиной больше пятнадцати сантиметров, но по сравнению с теми, что у неё были раньше, эти смотрелись не столь устрашающе.

Однако, чтобы порезать меня на шнурки, даже их вполне будет достаточно.

Ульма приближалась ко мне, и я уже начал прорабатывать у себя в голове тактику, как быстро выключить девушку. По сути, сделать нечто подобное, пользуясь своей невидимостью, будет не так уж и трудно. Преимущество на моей стороне. Вопрос был в другом: смогу ли я рассчитать силу? Готов ли к тому, что могу ненароком убить её?

Просто вот в чём дело. По-хорошему, выключить столь невысокую и довольно миниатюрную девушку можно было сильным ударом в живот, но она стояла в той стойке, где такой удар не пройдёт. Оставалась только голова. Височная зона или подбородок. Причём бить в подбородок — не оптимальное решение под таким углом, как она держала голову.

А вот ударить в висок — тут уже надо идти на сделку с совестью. И скажу больше: других вариантов, как обезвредить её с одного удара, я не знал. Оттого сейчас и колебался.

Причём не срабатывала холодная логика, что она мне никто и жалеть противника в смертельном противостоянии — последнее дело. Я, наверное, слишком мягкий. Но готов ли я пожертвовать собой ради неё? Конечно нет.

Короче, надо было решать, так как действие невидимости длится довольно недолго. Четыре минуты и тридцать семь секунд. Сейчас часов при мне не было, но, по моим ощущениям, прошло уже больше трёх минут.

Надоело. Она уже на расстоянии шага от меня и скоро почувствует тепло моего тела и дыхание.

Была не была. Хорошо, что в сандалиях. Я выбрал худший вариант для себя и самый гуманный по отношению к ней. Поймав момент, когда она руки развела в сторону, резким ударом ноги снизу вверх я ударил её, целясь в живот.

Перестарался. Её аж подбросило немного в воздух. Ножи просто вылетели из её ослабших рук, и спустя мгновение она чуть лицом не упала на брусчатку улицы. Вовремя поймал. Со стороны это выглядело странно, словно девушка повисла в нескольких сантиметрах в воздухе от земли. Но на самом деле она была уже у меня на руках.

Отнести её на лавочку и положить горизонтально не составило много сил и времени. А через минуту я уже потерял невидимость.

Состояние Ульмы мне не нравилось. Проверив пульс, я убедился, что жизнь ещё есть в ней, но вот её бледное лицо вызывало опасения. Грудь двигалась едва заметно, а из горла был слышен хрип. Короче, дела плохи.

Если человек без сознания хрипит, это может означать, что дыхательные пути частично перекрыты расслабившимся языком или другими тканями. Я не медик, но в столь элементарных вопросах разбирался.

Запрокинув ей голову и освободив дыхательные пути, я начал делать искусственное дыхание. Практика у меня уже была. На соревнованиях и тренировках бывало, что кого-то из бойцов вырубали, а медика, как назло, не было поблизости. Поэтому что и как делать научила сама жизнь.

Через две минуты я заметил, что она начала шевелить глазами. Хоть веки были закрыты, движение было вполне заметно. Цвет лица тоже изменился, и она стала ровно дышать. В общем, дела налаживались.

Минут через пять Ульма открыла глаза и, немного простонав, стала крутить головой по сторонам. Ножи её я сразу подобрал и, от греха подальше, спрятал за лавочкой в кустах.

Приподняв голову, девушка сфокусировала свой взгляд на мне, а затем резко дёрнулась. Вовремя остановил её рукой, не дав напрячь мышцы пресса. Однако ей и этого хватило. Застонав, она ухватилась руками за живот.

— Привет, спящая красавица, — невесело бросил ей я, докуривая очередную сигарету.

Ульма же языком стала облизывать губы, а затем пальцами прикоснулась к ним. Вытерев и принюхавшись к пальцам, она гневно посмотрела на меня.

— Ты что, меня целовал?

— Блям, реально?! Это первое, что тебя интересует после того, как ты очухалась? — с иронией в голосе поинтересовался я у неё. — А чего только целовал? — начал немного заводиться я. — Ты ещё в шорты себе руку запусти, проверь, не занимались ли мы сексом! А чего? У нас ведь была такая романтическая обстановка пару минут назад, забыла? И место тут прекрасное, прямо на лавочке.

По глазам Ульмы я видел, что она реально потянула руки вниз.

— Маруся, ты серьёзно? — вконец опешил я от её поведения. — Поздравляю тебя, милая. Ты беременна. Готовься к двойне. Их даже рожать не надо — они уже готовые, дома у меня лежат возле кровати.

Подняв голову и присмотревшись к двум фигурам вдали, я только развёл в стороны руки:

— Так вот они, собственной персоной. Детки твои ненаглядные. Чуют мамку, сразу подтянулись.

Ульма ничего не ответила и, перевернувшись набок, отвернулась от меня, гневно дуя щёки.

Странное дело получалось. Как у неё только всё в голове укладывалось? Пару минут назад она меня хотела насквозь проткнуть своими железяками, а теперь может позволить себе обиду корчить, как ни в чём не бывало.

Да, настоящая атаманша, ничего не скажешь. А главное, партизан жёсткий.

Тем временем в нашу сторону приближались Вира и Вирт. Глядя на них, мне вспомнилась вчерашняя ночь. Ох и намаялся я с ними. Никогда не думал, что мне придётся примерить роль мамки на себя.

В итоге как получилось. Жук с Ульмой просто этих двоих спихнули на меня. В прямом смысле этого слова. Сказали, что теперь они живут либо со мной, либо на улице, так как ни один, ни вторая домой их к себе брать не собирались. Понятное дело, вид у наших новых членов банды был ужасный. Ещё и разило от них, будь здоров.

Неудивительно. Лето на улице, жара, а мылись они последний раз фиг знает когда. Наверное, тогда же, когда и ели.

В общем, ничего не оставалось делать, как самому позаботиться о них. Разговорчивыми их назвать было нельзя. Каждое слово из них приходилось вытаскивать клещами. Так что в этом плане они перещеголяли даже Ульму. Тупо молчуны.

Я даже из-за этого вчера попал впросак, когда затащил первого в ванную, чтобы помыть. Я-то наивно полагал, что Вирт — это мальчик, и даже подзатыльник выписал, когда это бесформенное существо начало стесняться раздеваться перед тем, как залезть в ванную. Но оказалось — показалось. Вирт тоже была девочкой.