Наследник без искры

Глава 10. Два аварийных сигнала

Телеграфный аппарат закончил фразу и замолчал.

«ВЫБИРАЙ, СЕРГЕЙ».

Чёрная лента продолжала выползать из щели ещё несколько секунд, словно механизм не сразу заметил, что сообщение уже передано. Потом бумага остановилась и свесилась до пола.

Никто в кабинете не двигался.

Снаружи шумел дождь. В западном крыле рабочие меняли обгоревшие доски. Где-то далеко, за стенами усадьбы, глухо ударил фабричный тревожный колокол.

Зорич первым нарушил молчание.

— Кто такой Сергей?

Вопрос прозвучал без подозрения. Инженер смотрел не на Михаила, а на телеграф, как на неисправный прибор, самовольно выдавший неизвестную переменную.

Варвара побледнела.

Елена Павловна медленно сжала край стола.

Игнат перестал обтачивать стальную шпильку, которую Нина собиралась использовать как камертон.

Воронцов перевёл взгляд с ленты на Михаила.

Следователь уже слышал достаточно странного, чтобы не удивляться новому имени. Но Михаил заметил, как здоровая рука Воронцова легла рядом с блокнотом.

— Потом, — сказал Михаил.

— Это слово начинает раздражать меня сильнее взрывов, — ответил Воронцов.

— Через тридцать одну минут неуправляемый грузовой состав войдёт на сорок восьмой разъезд. На фабрике Верейский накопитель шестой серии пошёл в разнос, а в дальнем цехе заперты сорок две женщины. Если сейчас будем выяснять мою биографию, объяснение рискует пережить всех заинтересованных.

Посыльный с красильной фабрики стоял возле двери. Правая половина его лица была обожжена. Мокрая рабочая куртка липла к телу, из рукава капала вода.

— Там сестра моя, — произнёс он. — Марья. Она в дальнем цехе бригадиром.

Слова разрушили оцепенение.

Зорич шагнул к карте Восточной железнодорожной ветви.

Игнат снова взялся за напильник.

Нина разложила возле измерительного моста запасные струны.

Воронцов сорвал телеграфную ленту, прочитал все сообщения ещё раз и потребовал журнал станции.

Михаил остался перед аппаратом.

Последняя строка продолжала гореть в сознании.

«Выбирай, Сергей».

Не Михаил.

Не молодой господин.

Не наследник.

Человек, отправивший сообщение, знал имя из другой жизни.

Либо Берестов действительно получил доступ к памяти Сергея.

Либо происходящее началось намного раньше вчерашней аварии.

Внутри головы вспыхнула сцена.

Не новая память — продолжение сна, от которого Варвара разбудила его несколько часов назад.

Испытательная мастерская Ярецких.

Прежний Михаил стоит возле стенда.

Рядом лежит перемычка.

Напротив — Виктор Данилович Берестов.

Тонкий шрам тянется от виска к уху. Серый кафтан без заводского клейма застёгнут под горло. На пальцах — чёрные перчатки.

— Ограничитель скроет результат, — говорит он. — Твой отец тоже боялся полной нагрузки. Поэтому не закончил работу.

— Игнат сказал, накопитель не выдержит.

— Игнат умеет повторять чужие решения. Создавать — нет.

— А если ты ошибся?

Берестов улыбается.

— Тогда Ярецкие потеряют ещё одного бесполезного наследника.

Прежний Михаил вспыхивает.

— Я не бесполезен.

— Докажи.

Мальчишка берёт перемычку.

Но теперь Сергей видел больше.

Пока Михаил отворачивается к стенду, Берестов достаёт из кармана чёрную пластину. Три точки соединены дугой. Тот же знак стоял на уцелевшем фрагменте накопителя, взорвавшего коляску.

Берестов устанавливает пластину в нижнюю часть испытательной рамы.

Перемычка отключает защиту.

Пластина меняет направление возврата.

Прежний Михаил совершил смертельную глупость.

Но взрыв подготовил другой человек.

— Я вспомнил, — сказал Михаил.

Все обернулись.

Воронцов подошёл первым.

— Что именно?

— Берестов был в мастерской перед испытанием. Он убедил Михаила поставить перемычку и сам установил чёрную пластину в стенд.

Игнат положил напильник.

— Уверены?

— Теперь вижу лицо.

— Вы раньше говорили только о рукаве.

— Память возвращается кусками.

— Или кто-то показывает вам удобную картину, — заметил Воронцов.

— Может быть.

— Однако Берестов действительно имел доступ к вашему отцу, знал устройство мастерской, обслуживал фабричный накопитель и получил сведения о складе от Прохора, — перечислил следователь. — Версия заслуживает проверки.

— Проверять будем после того, как перестанем тушить его устройства.

Зорич поставил на карту два грузика.

Один — возле Тихореченской узловой станции.

Второй — на сорок восьмом разъезде.

— Товарный номер двести восьмой самовольно вышел шесть минут назад. Машинист не отвечает. Скорость увеличивается.

— Почему станционные службы не перевели стрелки? — спросил Михаил.

— Сигнальный контур показывает путь только вперёд.

— Механически?

— Стрелки исправны, но электромагические приводы заблокированы. Дежурные пытались перевести вручную. Два человека получили ожоги.

— Тормозная магистраль?

— Если попасть на состав, можно разорвать между вагонами.

— Локомотив продолжит движение.

— Но груз остановится.

— Что в составе?

Зорич заглянул в ведомость.

— Шесть цистерн эфирного масла. Два промышленных накопительных блока. Медная руда. Обычный груз.

— Обычный?

— Для Восточной ветви.

— Что находится возле сорок восьмого разъезда?

— Посёлок путевых рабочих. Склад. Водокачка. Семнадцать служащих и семьи. Всего около ста пятидесяти человек.

— Почему состав направили именно туда?

— Разъезд расположен на подъёме. Если машинист потерял управление, скорость должна снижаться.

— Но она растёт.

— Значит, локомотив получает внешний поток или регулятор закреплён в открытом положении.

Михаил указал на карту.

— Вчера на найденной фотографической пластинке был номер дрезины сорок восемь семнадцать.

— Дрезину списали после гибели вашего отца, — сказал Зорич.

— А мост выжег «состав 48–17».

— Такого состава нет.

— Значит, речь не о номере поезда.

Нина подняла копию надписи, оставленной на столе измерительным мостом.

— Здесь указаны координаты разъезда и время — два часа семнадцать минут. Номер мог относиться к устройству, месту или испытанию.