Наследник без искры

Глава 9. Чужая ошибка

Игнат первым перерезал струны.

Не стал искать рубильник, проверять накопитель или разбираться, откуда пришёл поток. Схватил бокорезы и одним движением перекусил обе.

Звон оборвался.

Выжженная надпись осталась.

Михаил смотрел на неё и чувствовал, как чёрный узел в руке продолжает пульсировать. Боли не было. Только неприятное ощущение чужого ритма — будто внутри предплечья появилось второе сердце.

— Никому не касаться стола, — сказал служащий надзора.

Он уже не скучал. Лицо побледнело, рука лежала на сигнальном свистке.

— Вы видели, что накопитель отключён? — спросил Михаил.

— Видел.

— Запишите.

— Всё запишу.

— И то, что поток пришёл извне.

— Это установит комиссия.

— Вы стояли в двух шагах.

— Я не обладаю правом делать технические выводы.

— Зато обладаете глазами.

— Михаил Александрович, — вмешалась Нина, — не давите на него. Он сейчас вызовет старшего инспектора, и комнату закроют.

Служащий выпрямился.

— Я обязан сообщить о несанкционированном воздействии.

— Сообщайте, — сказал Михаил. — Но сначала снимите копию надписи и заверьте время. Если стол изымут, у нас останется документ.

Нина уже достала тонкую бумагу и графитовый валик.

Служащий колебался.

— Это вещественное доказательство.

— Именно поэтому требуется копия при свидетеле, — напомнила она. — Параграф сорок третий правил изъятия контурных отпечатков.

— Вы знаете правила?

— Я дочь печатника. Мы регулярно объясняем надзору, как не портить документы.

Мужчина недовольно поджал губы, но позволил сделать оттиск.

Нина наложила бумагу на выжженные знаки и осторожно провела валиком. На листе проступили координаты, время и предупреждение о составе.

Игнат рассматривал стол.

— Это не сообщение, — сказал он.

— Почему? — спросил Михаил.

— Слишком сложно. Чтобы выжечь буквы через чужой контур и наш мост, надо знать его устройство.

— Мы собрали мост два часа назад.

— Вот именно.

Нина сняла второй оттиск.

— Значит, кто-то не знал устройство. Он использовал готовый отклик.

— Объясните, — потребовал Михаил.

Она показала на струны.

— Мы настроили их по вашему восприятию. Вы говорили, когда частоты совпадают, а когда расходятся. Мост стал продолжением вашего контура. Сообщение уже находилось внутри вас. Струны только сделали его видимым.

— Внутри меня была дата железнодорожной аварии?

— Или команда, которая сработала в определённых условиях.

Чужой ритм в руке усилился.

Михаил вспомнил человека на крыше.

«Приходи на сорок восьмую линию, если хочешь узнать, кому принадлежит тело».

Он обещал будущую катастрофу или заманивал Михаила к месту, где она произойдёт.

Возможно, и то и другое.

— До указанного времени сколько? — спросил Игнат.

Нина посмотрела на настенные часы.

— Двадцать девять часов.

— Разъезд в девяноста верстах, — сказал Михаил. — Если ночной поезд идёт туда через Тихореченск, у нас есть время предупредить железную дорогу.

Служащий надзора направился к двери.

— Я вызову инспектора.

— Вызовите Воронцова, — сказал Михаилов.

— Зато он видел фотографию дрезины 48–17.

Мужчина остановился.

— Число на снимке совпадает?

— Совпадает.

Теперь он вышел быстрее.

Игнат принёс деревянный ящик и накрыл измерительный мост, не касаясь стола.

— Работать здесь не дадут.

— Не дадут, — согласился Михаил.

— На новый стол денег нет.

— Найдём доски.

— Дело не в досках. Надзор решит, что прибор опасен.

— Он сработал.

— Он принял неизвестный сигнал и едва не подключил вас к домовому контуру.

— Зато обнаружил расхождение.

Игнат тяжело посмотрел на него.

— Молодой господин, если человек упал с крыши и заметил по дороге треснувшую черепицу, это не значит, что осмотр крыши прошёл удачно.

— Но черепицу всё равно надо заменить.

— Иногда вы говорите прямо как ваш отец.

— Это плохо?

— Обычно перед взрывом.

Воронцов приехал через сорок минут. Вместе с ним прибыли старший инспектор и инженер железной дороги в серо-зелёной форме.

Инженера звали Николаем Осиповичем Зоричем. Он был худ, сутул и заметно раздражён тем, что его оторвали от работы ради надписи на столе.

— Состава под номером сорок восемь семнадцать не существует, — заявил он после осмотра.

— Это номер дрезины, — сказал Воронцов.

— Дрезину списали после аварии два года назад.

— А разъезд?

— Сорок восьмой существует. Через него завтра пройдут три товарных и один почтово-пассажирский состав.

— В два семнадцать?

Зорич достал расписание.

— Ночью там будет грузовой номер двести восьмой. Шесть цистерн эфирного масла, вагоны с медной рудой и два накопительных блока для восточной электростанции.

— Если он сойдёт с рельсов? — спросил Михаил.

Инженер посмотрел на него как на человека, задающего неприличный вопрос.

— Зависит от скорости и места.

— Возле разъезда что находится?

— Склад, водокачка, поселение путевых рабочих. Около ста пятидесяти человек.

— А если взорвутся накопительные блоки?

— Они не взорвутся. Каждый опечатан, заполнен гасящим составом и сопровождается мастером.

— На нашей коляске тоже стоял промышленный накопитель. Он взорвался.

— При намеренном вмешательстве.

— Именно о нём я и говорю.

Зорич повернулся к Воронцову.

— Вы предлагаете остановить Восточную ветвь из-за неизвестно кем выжженной фразы?

— Я предлагаю проверить путь и груз, — ответил следователь.

— Проверка задержит движение минимум на шесть часов. За простой железная дорога заплатит владельцам двадцать тысяч рублей. Кто возместит убытки?

— А кто возместит сто пятьдесят жизней?

— Не давите на меня числом, которое сами только что назвали.

Михаил понимал инженера.

На его месте он тоже не остановил бы важную магистраль только потому, что раненый наследник разорённого рода увидел пророчество на столе. Слишком удобный способ разорять конкурентов, вызывать панику и срывать поставки.

Нужны были проверяемые данные.

— Можно осмотреть разъезд без остановки движения? — спросил Михаил.

— Путевой мастер проведёт обычный обход.