Страница 25 из 218
— Теперь придётся создать.
— Ваш отец однажды поступил так же.
— И что получил?
— Могилу.
Елена Павловна шагнула к нему, но Михаил остановил её.
— Это угроза?
— Предупреждение. Александр был талантлив, но считал осторожность разновидностью трусости. Вы пока производите иное впечатление.
Верейский достал из внутреннего кармана конверт.
— Здесь предложение о продаже мастерской. Дом останется вашей семье. Долги будут погашены. Варвара Александровна сможет вернуться на курсы, а вы — поступить в академию.
— В обмен на источник и архив отца.
— В обмен на избавление от чужих ошибок.
— Вы знали о втором контуре?
Впервые промышленник не ответил сразу.
— Что именно вы называете вторым контуром?
— Термин использовал отец в записи.
— Тогда советую выполнить его просьбу и не запускать.
— Вы видели запись?
— Нет.
— Но знаете термин «фазовая компенсация».
— Его употребляют специалисты.
— Игнат не употребляет. Надзор тоже.
— У Игната Савельевича другое образование.
Верейский протянул конверт.
Михаил не взял.
— Десять дней, Аркадий Владиславович.
— Девять с половиной.
Промышленник убрал предложение в карман и ушёл.
На улице их ждала толпа газетчиков. Репортёры уже знали результат голосования. Вопросы сыпались со всех сторон.
Павел Тихонович подозвал коляску.
Кучер не отвечал.
Он сидел на козлах, низко опустив голову. Сначала Михаил решил, что мужчина уснул. Затем увидел тонкую тёмную полосу на воротнике.
— Не подходите, — сказал он.
Поздно.
Кучер наклонился и упал на мостовую.
В его спине торчала короткая игла с красным оперением.
Толпа отшатнулась. Кто-то закричал. Лошади испуганно рванули, но Павел Тихонович успел перехватить поводья.
Михаил поднял взгляд на крыши.
На противоположном доме мелькнула фигура.
Он бросился через улицу.
— Миша! — крикнула мать.
Тело ещё не восстановилось, но страх и ярость придали сил. Михаил врезался плечом в прохожего, перескочил через корзину торговки и добрался до двери дома.
Она оказалась заперта.
Он отступил и посмотрел вверх.
На краю крыши появился человек в сером плаще. Лица не было видно. Незнакомец не убегал.
Он поднял руку и показал Михаилу небольшой латунный предмет.
Родовой знак в форме разомкнутого кольца.
Затем человек коснулся пальцами собственного горла.
Даже через уличный шум Михаил услышал голос.
Тот шёл не с крыши. Он прозвучал прямо внутри головы — низкий, знакомый по чужим воспоминаниям и похожий на голос Александра Ярецкого.
«Десять дней тебе не дадут. Примую линию, если хочешь узнать, кому принадлежит тело».
Фигура шагнула назад и исчезла.
В ту же секунду из коляски Ярецких донёсся высокий нарастающий свист.
Михаил обернулся.
Под сиденьем пульсировало голубое свечение.
Кто-то установил там накопитель, уже вошедший в разгон.
До взрыва оставались не минуты.
Секунды.