Страница 190 из 218
— Если вы разрушите мир, они потеряют выбранный дом. Если уйдёте без двери, потеряют возможность изменить решение. Я хочу остаться и следить, чтобы она была.
— Следователь нужен больше, — сказал Воронцов.
— Вас Большинство уже считает функцией. Меня — нет.
— Вы не обязаны.
— Именно поэтому могу.
Варвара закрыла глаза.
— Ненавижу правильные решения других людей.
— Это не правильное. Моё.
Серая платформа уходила.
Дуняша шагнула обратно в вагон.
Она не слилась с пассажирами. Вокруг неё сохранилась маленькая комната с дверью, столом и окном. Первый частный объём мира Большинства.
Зорич бросил ей медный клапан.
— Повернёте — откроется маршрут в Ротенбург.
— Даже если остальные против?
— Особенно.
— А если сломают?
— Не смогут, пока вы считаете его своим.
— А если передумаю и захочу стать частью?
— Тогда отдайте кому-то, кто не хочет.
Дуняша поймала клапан.
— Кирилл приказал убить Левина, — сказала она.
Михаил застыл.
— Какой Кирилл?
— Ваш дядя. В столичных книгах — Кирилл Павлович Вяземский. В уездных — Кирилл Ярецкий. Он хотел, чтобы мастерская перешла к нему после взыскания.
— Почему отец не сказал?
— Не успел. Левин нашёл двойную родовую запись и понял, что долг подложный. Его убили до передачи бумаг.
— Где документы?
— В защитном размыкателе первого прибора. Отец спрятал там цилиндр.
Связь с ранним делом вернулась не чудом, а голосом человека, которого они оставили без внимания.
— Шестьдесят один день, — прошептал Михаил. — Когда взыскание?
Дуняша посмотрела на серые часы.
— Когда уезжала из Липового Ключа, оставалось двенадцать. После местных сдвигов не знаю.
Снаружи Эва проверила городской календарь.
— До окончания срока по уездному времени — четыре дня.
Варвара выдохнула.
— Успеваем.
— Если вернётесь, — сказала Дуняша.
Серая платформа вытолкнула меньшинство.
Мир Большинства закрылся вокруг оставшихся пассажиров и собственного несогласного голоса.
Ротенбург ударил их шумом, воздухом и множеством отдельных движений. Сергей упал на камни. Михаил удержал Егора. Воронцов, Молчанов и Зорич выкатились следом вместе с восемьюдесятью девятью пассажирами.
Елена не вышла.
Она осталась на границе, потому что закреплённая линия принадлежала миру Большинства.
— Елена! — крикнул Егор.
Девочка стояла за серой поверхностью.
— Я не могу перейти без основы.
— Отмени голосование!
— Тогда исчезну.
— Мы найдём способ.
— За двадцать три минуты?
Зорич поднялся.
— Девятнадцать. Местное время ускорилось.
Елена посмотрела на родителей возможной линии.
— Если признаете меня дочерью, этого хватит.
Варвара прижала ладонь к серой границе.
— Я признаю, что ты существуешь.
— Не то.
— Другого пока нет.
— Тогда выбирайте.
— Что?
Егор побледнел раньше, чем сестра сказала.
— У нас одна причинная основа, — произнесла Елена. — Зорич может отделить только одну полную биографию. Второму достанется тело без памяти будущей семьи.
— Это не смерть, — сказал Сергей.
— Для того, кто помнит вас, смерть.
— Ты предлагаешь выбрать?
— Нет.
Елена подняла руку, и на серой поверхности появились два имени:
«ЕГОР ВОЛКОВ».
«ЕЛЕНА ВОЛКОВА».
Между ними — один пустой контур.
— Пусть Егор решит, — сказала она. — Он единственный, чьё существование признано обеими линиями.
— Я не буду, — ответил мальчик.
— Тогда Большинство сохранит результат голосования.
— И вытеснит меня?
— Да.
— А если выберу себя?
— Я исчезну.
— Тебя?
— Получишь мою память и станешь обоими.
— Нет.
— Другого времени нет.
Серая поверхность начала закрываться.
Елена смотрела только на брата.
— Выбирай, Егор. Кто из нас останется ребёнком, а кто станет воспоминанием?