Страница 153 из 218
Мёртвая Варвара протянула руку обеим.
— Мне всё равно, какая из вас настоящая.
— Вот в этом проблема, — сказала Надя.
— Я любила тебя до имени.
— Ты любила Марию.
— А ты помнишь эту любовь.
— Память не даёт мне права занять её место.
Вторая взрослая Мария улыбнулась.
— Тогда место моё.
Она шагнула к телу мёртвой Варвары.
Надя схватила её.
Две версии столкнулись. Комната начала расщепляться: в одной Варвара погибла, в другой выжила, в третьей сама стала машиной. Архив предлагал Наде любую линию, где потеря отменялась.
— Отпусти, — сказала мёртвая Варвара. — Я хочу вернуться.
— В чьём теле?
— В твоём.
— Почему?
— Оно помнит меня.
Надя отступила.
— Ты знала цену.
— Да.
— И всё равно зовёшь.
— Ты строила машину ради меня.
— Я была неправа.
— Теперь исправь.
Молодая Варвара вошла в комнату и ударила мёртвую версию себя по лицу.
Ладонь прошла не насквозь. Архив уже сделал её плотной.
— Что ты делаешь? — спросила Надя.
— Проверяю.
Мёртвая Варвара поднялась.
— Я — это ты.
— Нет. Я бы ударила в ответ.
Мёртвая схватила её за горло.
— Теперь веришь?
— Больше.
Они рухнули на пол. Комната заполнилась версиями их драки. В одной молодая Варвара погибала, в другой мёртвая занимала её тело, в третьей Надя добровольно отдавалась архиву.
Сергей бросился внутрь.
Елена Павловна остановила его.
— Это проверка не личности.
— Она её убьёт.
— Смотри на дверь.
На раме не было имени мёртвой Варвары.
Только:
«ЖЕЛАНИЕ НАДЕЖДЫ ВЕРНУТЬ ПОТЕРЯННУЮ».
— Это не умершая, — сказал Сергей.
— Архив принял форму её желания.
Надя увидела надпись.
Перестала сопротивляться.
Мёртвая Варвара сжала пальцы на её горле.
— Ты опять выбираешь смерть.
— Нет, — прохрипела Надя. — Отказываюсь кормить тебя борьбой.
Она закрыла глаза.
Комната исчезла.
Молодая Варвара упала на пустую мостовую.
Надя осталась рядом, тяжело дыша.
— Это была не она.
— Частично, — сказала Елена Павловна. — Память настоящей Варвары внутри желания. Но звал тебя страх потери.
— Как отличить?
— Спросить, может ли умерший принять твой отказ.
Надя посмотрела на молодую Варвару.
— Ты бы приняла?
— Нет.
— Тогда плохой критерий.
— Но могла бы научиться.
Они продолжили путь.
Чем глубже уходили, тем меньше архив походил на город. Комнаты соединялись в органы огромного тела. Семейные памяти образовывали улицы. Национальные мифы становились площадями. Войны лежали под землёй слоями братских могил. Любовь создавала свет, вина — стены, страх забвения — замки.
В центре находился зал без дверей.
Там ждал Первый.
Он снова имел форму светового мальчика, но теперь состоял из лиц всех мёртвых, которые ответили на вопросы.
— Вы передали условия только малой части, — сказал он.
— Сколько времени прошло снаружи? — спросила Варвара.
— Два часа.
— Осталось десять.
— Здесь — меньше.
— Почему?
— Архив ускоряет закрепление. Живые начали отдавать тела массово, несмотря на предупреждение.
— Сколько?
— Двадцать восемь тысяч.
Сергей выругался.
— Почему стража не остановила?
— Потому что некоторые переходы добровольны и осознанны. Умирающие, старики, люди без семьи отдают тела. Появился рынок.
— Какой рынок?
— Богатые мёртвые обещают потомкам имущество за носителей. Государства предлагают помилование преступникам, если те примут погибших правителей. В имперских провинциях губернаторы возвращают династии.
Варвара сжала клинок.
— Два часа.
— Для власти этого достаточно.
— А в Ротенбурге?
— Гражданское собрание обсуждает закон. Половина требует запретить все переходы. Другая считает запрет убийством мёртвых.
Елена Павловна посмотрела на Первого.
— Ты можешь приостановить двери?
— Только если определю всех внутри как память.
— Они считают себя живыми.
— Да.
— Значит, нужен не общий ответ.
— Машина требует общий протокол.
— Тогда измени машину.
— Я распределён между комнатами. Любое изменение должно быть принято всеми.
— Снова единогласие, — сказала Варвара. — Очень удобный способ ничего не менять.
— Так устроена общая реальность.
— Нет. Так устроил ты.
Первый впервые повысил голос:
— Я удерживаю миллиарды сознаний от распада! Если отпущу архитектуру, они смешаются с воспоминаниями живых. Вы перестанете понимать, чья мать, чей страх и чья смерть находятся в голове.
— Уже начинаем, — сказал Сергей.
Он заметил, что помнит зелёное платье матери первого Михаила. Это воспоминание не принадлежало ему. Варвара машинально коснулась левого глаза, хотя металлическую повязку носила её взрослая версия. Надя напевала колыбельную комендантки.
Архив проникал в них.
— Сколько у нас времени здесь? — спросила Елена Павловна.
— До того как перестанете различать себя — около часа.
— Тогда веди к последнему ядру.
Первый отступил.
— Вы не должны его видеть.
— Почему?
— Пятый проводник обязан принять решение до входа.
— Я не приму.
— Тогда двери закрепятся.
— Веди.
Световой мальчик посмотрел на неё лицами тысяч детей.
— Если увидите ядро, узнаете, кто на самом деле удерживает мёртвых.
— Живые, — сказала Елена Павловна.
— Нет.
Он открыл стену.
За ней находился огромный зал, заполненный кроватями. На каждой лежал живой человек. Не умерший.
Жители Ротенбурга, империи, первоначального мира и несостоявшихся линий спали, подключённые к дверям.
Сергей увидел себя.
Варвара — себя.
Надя — взрослую Марию.
Елена Павловна подошла к собственной кровати.
На ней лежала старуха, которой она могла стать через сорок лет.
— Что это? — спросила она.
Первый ответил:
— Не мёртвые просят живых вернуть их. Ваши будущие смерти уже произошли в части локальных областей. Они открыли архив назад во времени.
— Значит, нас зовут собственные будущие воспоминания?
— Да.
— Зачем?
— Чтобы получить тела до смерти.