Страница 46 из 109
Идея пустила корни быстрее, чем я ожидал. Видимо, недовольство копилось в этом обществе давно, просто некому было его озвучить и организовать. Через пару дней активной агитации у нас уже сформировалась целая группа подпольных сторонников — тараканов, готовых на решительные действия. Мы собирались в тайных местах, обсуждали план действий, придумывали лозунги (насколько это возможно на языке стрёкота и щелчков жвалами).
— Долой Совет Процветания! Крошки — рабочим, а не жирным капиталистам! — скандировала толпа на очередном тайном собрании, и я, честно признаваясь, испытывал странную, извращённую гордость от того, что именно мы вложили эти слова в их коллективное сознание.
Скрип, тот самый худой таракан с обломанным усиком, ставший неожиданно заместителем вождя в лице Деда Флакона и своего рода «правой рукой» в этом тараканьем перевороте, всё чаще выступал с пламенными речами, повторяя всё, чему мы его научили, только с ещё большим энтузиазмом.
— Мы — сила! — стрекотал он, взобравшись на импровизированную трибуну из скорлупы. — Мы производим всё, что есть в этом обществе! Пора забрать то, что принадлежит нам по праву!
Я стоял в толпе, наблюдая за этим зарождающимся восстанием, и где-то в глубине своего человеческого сознания, запертого в тараканьем теле, чувствовал смутную тревогу. Всё происходило слишком быстро. Слишком гладко. Будто я слишком легко разбудил зверя, о истинных масштабах которого даже не подозревал.
— Может, я перегнул палку, — прошептал я Деду Флакону, наблюдая за тем, как толпа рабочих тараканов, воодушевлённая нашими же речами, начинала стихийно вооружаться — обломками спичек, иголками, всем, что могло сойти за оружие.
Дед ничего не ответил, а лишь встал на трибуну вещая нашу дальнейшую стратегию.
Тем не менее было уже поздно. Революция набирала обороты. И достаточно всего лишь одной искры в этой пороховой бочке…
Штурм резиденции Совета Процветания начался на рассвете (насколько вообще можно говорить о рассвете внутри стен квартиры, ориентируясь лишь на едва уловимые изменения температуры воздуха). Толпа восставших рабочих, возглавляемая Скрипом и ещё парой особо ретивых агитаторов, хлынула к спичечным дворцам, круша охрану, разбрасывая надсмотрщиков.
Мы наблюдали за этим со стороны, чувствуя, как внутри поднимается странная смесь гордости и растущего ужаса. Революция, которую мы так старательно взращивали, обернулась куда более жестокой и хаотичной, чем я ожидал. Тараканы, ведомые многодневным гнётом и внезапно пробудившимся классовым сознанием, крушили всё на своём пути с яростью, которую сложно было ожидать от насекомых.
Местные представители Совета Процветания, застигнутые врасплох, попытались организовать оборону, но силы были неравны — жирные, откормленные особи, привыкшие к комфорту и безделью, не могли долго противостоять напору тысячей разъярённых рабочих.
Спустя непродолжительное время этой бойни мы достигли главной площади Процветания на поверхности барной стойки.
— Мы победили! — стрекотал Скрип, взобравшись на поверженную трибуну одного из членов Совета. — Отныне вся власть в этом городе принадлежит трудовому народу! Никаких больше эксплуататоров!
Толпа взревела (насколько может реветь толпа тараканов) в едином порыве торжества.
Дед Флакон, стоящий рядом со мной, резко заговорил:
— Ну вот Арсений, наше прибывание в этом мире скоро закончится.
Тем временем к нам спустился Скрип и заявил:
— Товарищи мои. Мы одержали сегодня победу. Но скоро вести о нашем городе дойдут до столицы у холодильника. Мы должны перегруппировать тараканов. Наши враги как вы их там называли? Точно. Капиталисты явно заходят подавить наш мятеж.
— А разве мы не свергли их главных? — удивлённо заметил я.
— Да ты что? Мы свергли, по сути, низших надсмотрщиков управляющих этим городом.
Скрип встал на задние лапы словно человек скрестив четыре верхние за спиной. Мы стояли и смотрели в сторону столицы на кухонных полках у холодильника.
Дед Флакон решил первым прервать этот момент эпика:
— Нам нужно создать регулярную армию.
— Что такое регулярная армия? — не поворачиваясь спросил Скрип.
— Ну это отдельный вид населения который выполняет роль постоянных вооруженных сил и больше ничего. Нам нужно собрать большой отряд. Научить дисциплине, приемам ведения боя. Обеспечить их должным вооружением. И скоро мы будем готовы дать бой.
— Вы ведь тараканы не из этого здания ведь так?
Мы с Дедом Флаконом удивленно переглянулись.
— Как ты это понял?
Скрип завибрировал и застрекотал, уподобляясь смеху.
— Ваши идеи, стратегии, речи, термины. Всё это ново для нас, а вы как будто уже проходили это всё.
Дед почесал усы.
— Да, мы и правда не от сюда. Мы из далекой помойки, где свергли своих угнетателей и создали новый тараканий рай. Где каждый таракан равен другому.
— Какой чудный мир. Надеюсь и мы сможем в скором времени отправиться туда.
— Конечно Скрип. Точнее сказать вождь Скрип. Мы ведь не часть вашего народа, так что вести вас должен кто-то вроде тебя.
Скрип ещё более выпрямился, ведь получил своего рода благословение и повышение в одном лице.
— Хорошо, товарищ. Я очень благодарен и не подведу наш народ. А сейчас я должен просветить толпу о наших будущих планах.
Далее мы наблюдали поистине величайшее действо. Скрип встал на край барной столешницы откуда мог осмотреть весь город у основания. И с помощью своих подручных они выволокли представителей совета Процветания — сбросили их с высоты прямо в город. Где выживших растерзала толпа.
Последующие несколько дней. В тараканьем представлении. Ресурсы еды были распределены между другими тараканами. Так же были созданы центры вербовки и подготовки неумелых тараканов для отправки в новосозданное военное училище имени Скрипа. Тараканы были быстро обучаемы и Деду Флакону не составило труда ввести систему рангов и званий в ряды новобранцев. Всего наше войско насчитывало порядка двух тысяч пятьсот особей, разбитых на пять полков. К каждому полку были приставлены главнокомандующие тараканы из числа бывшей охраны капиталистов, которые не оказывали сопротивления во время бойни, а наоборот даже помогавшие продвижению сопротивления и закрывавших глаза на ранние этапы создания революции.
Почти неделя прошла прежде, чем Дед Флакон сказал: