Страница 21 из 109
Я решил не отвечать. Антонина понимающе отвернулась и продолжила:
— Третий, инженер безопасности. Оказался почти у центра выплеска. Ну сам виноват.
— Как-то это жестоко. Знали его?
— Нет. — холодно ответила Антонина.
— Ладно. Эти понятны. А что с четвертым телом? Я так понимаю она не с завода.
— Всё верно. Молодая девушка. Екатерина. Жена ветерана боевых действий. Инвалида. Покончила жизнь самоубийством по неясным причинам. Доставлена отдельно от трёх тел, но почему-то тоже поражена плесенью.
— А почему именно плесень?
— А вот сам сейчас и увидишь…
Антонина открыла дверь в секционный зал. Я бывал ранее в моргах. Раза три за карьеру. Ничего не меняется: разлитый формалин, утечка эргов, проклятая кровь. Но такого как сейчас я прежде не видел.
Три каталки. Три тела, накрытые простынями. Простыни по идеи должны быть белыми, но в данный момент они были покрыты небольшим волосатым налётом, похожим на плесень. Налёт слегка пульсировал в некоторых местах. И со стороны этих тел доносились перешёптывания. Больше похоже на слова, звучавшие очень тихо.
— Вроде бы я упоминала в контракте, но повторюсь. Они разговаривают. — говорит Антонина с ноткой гордости в голосе, останавливаясь у двери. — Ночью начали пока я проводила вскрытие. Поначалу просто шептали, а сейчас полноценно базарят. Сложновато иногда разобрать, но в целом прям монологи. У одно даже прорезался акцент.
— Акцент?
— Да. Он вроде бельгиец по рождению. — говорила Антонина. — ты в общем развлекайся. Как с этими закончишь переходи к четвертой, она в другом помещении.
Я, поправляя перчатки и халат, подхожу к первой каталке. Мужчина лет сорока, с искаженным от боли лицом. Он умер не сразу, а долго в агонии. Это видно по микро царапинам от ногтей, которые он видимо оставлял на себе корчась от невыносимой боли. Плесень покрывает его шею, грудь, руки. Ну и конечно же часть лица и головы. Она чёрная, с кислотно зелёными отливами и на ней видны крошечные точки. Как глаза. Нихуя себе. Это же реально глаза. Сотни глаз. Всё тело ими усыпано, и они смотрят. На меня.
— Здравствуйте, — раздался в моей голове голос мужчины. — Извините… за беспокойство…
Я отшатываюсь. Не от страха — от удивления. Обычно я видел плесень, которую просто шевелиться. А здесь… Диалог и прямо в моей голове. Видимо я всё-таки вдохнул спор с воздухом. Меня это не отравит, но связь установлена Хьюстон.
— А Раиса Павловна говорила ты не боишься трупов. — заявила Антонина со стороны дверного проёма. — не боись, это не зомби. Не укусят.
— Я и не боюсь. Зомби уже насмотрелся. Меня очень удивила сама коммуникация с этим так сказать существом.
— Плесень по всей видимости добралась до мозга и симулировала личность на основе остаточных воспоминаний. Ты говоришь не с этими людьми. Ты говоришь с их бюджетной копией. — договорила Антонина и подошла чуть ближе.
— Диктофон на трупах! — бормочу я. — Отличная бизнес-идея. Крематорий, где можно поговорить с умершими.
— Умерший? — заговорил голос в голове. — так значит это смерть.
Я игнорируя достаю сверток для точечной очистки и специальный скребок. Обычно я такие использовал для разложения грязи внутри сложных компьютерных устройствах, но и в данном случае он отлично подойдёт.
— Сейчас я начну, — говорю голосу в голове. — Если будет больно, говорите.
— Говорю… — ответил мне голос. — Говорю… Страшно… Мне…
— Тебе нечего бояться, кроме некрофилов. Ты же мёртв. Ну точнее мужик мёртв. А ты плесень. Тебя, по сути, не существует в каком-то смысле.
— Я знаю… Я… Мёртв… Страх… Не смерть… — продолжал голос.
Я вздыхаю. Теорию я еще помнил с курсов: Эргическая плесень — это материализовавшийся осадок эргической маны в организме под влиянием внешнего магического выплеска в комбинации с зарубежной инфекцией и сильной эмоцией. Если последняя эмоция была страхом — плесень будет бояться. Если злость — плесень будет злиться. Если любовь… Ну вы поняли. У меня был случай. Труп молодой проститутки, которая умерла от передозировки эрг энергетиками. Её плесень рассказывала интересные истории. Подкатывала ко мне и постоянно шептала: «Люблю, ты такой сексуальный, возьми меня». Хоронили её тяжело — все плакали, даже я.
— Анна… Моя Анна… Что теперь с ней будет… — говорил голос. — Ты… Поговори с Анной… Помоги ей…
Я поворачиваюсь к Антонине Викторовне и говорю:
— Вы можете оставить нас?
— Зачем?
— У меня с трупом приватный разговор. А вы женщина солидная, он стесняется.
Антонина усмехнулась, но всё же вышла, оставив меня наедине с тремя трупами и шепчущей плесенью.
Эх. Первым делом проверяю эрг источник. Не свой. А трупа. Осталось где-то 4 эрг. Маловато. Скоро и самой плесени будет нечем питаться, и она сама загнётся. Зачем же меня вызвали?
Беру скребок, перевожу на «Щадящий режим работы» и сконцентрировав ману в руках начинаю счищать плесень с лица мужчины. Она отходит легко, как засохшая корка, оставляя синяки на бледной коже. На живом бы зажили…
— Как тебя зовут? — спрашиваю я, не отрываясь от работы.
— Валерий, — шепчет голос, и я слышу, как тон голоса чуть меняется. Становится тише или спокойней. — я не хотел умирать.
— Ясен хрен никто не хочет. Что случилось Валерий? Чего ты так боишься?
— Перегрузка на производстве. Я превысил входные показатели эрг поступающих в накопитель. Говорили: «Давай, давай. У нас план». Мы магический кристалл проращивали и питали в контейнере. Я отвечал за подачу энергии. Магической естественно. Я волновался за Анну, и рука соскользнула. Лимит превышен… А потом… Хлоп… Всё…
— Больно было?
— Не помню… Боль… Анна… А потом темнота. А потом шепот… Плесень говорила со мной… А сейчас за меня…
— Я её уберу. Не волнуйся.
Странное ощущение. Я вроде бы говорю с плесенью. И говорю плесени, что сейчас я её уберу. Сложно осознать саму суть того, что этот голос с историей не тот мужик, который лежит на каталке.
— Знаешь, что любопытно? — продолжаю я, переходя в область груди, — кто такая Анна?
— Анна… любовь моя… Я должен забрать её…
— Твоя жена?
Голос молчит. Видимо из-за очистки с головы — память теряется.
— Жена Алина…. И дочь… Анна другая…
Вот это поворот конечно. А он жигало.
— Как мне найти Анну? — может я могу ей что-нибудь передать.
Голос опять молчал. Потом как резко заверещал на всю голову.