Страница 28 из 54
— Чомахь.. (Вкусно), — вырывается из меня восторженно. И я не сразу осознаю, что перехожу на родной язык. Руслан не переспрашивает, только ухмыляется, в его руках уже бутылка вина, которую он ловко откупоривает. Берет два бокала и наливает в них рубиновый напиток.
Проглатываю кусок и кладу недоеденный круассан на тарелку.
Руслан обхватывает тонкую ножку бокала татуированными пальцами и протягивает мне.
Качаю головой, вытирая рот салфеткой.
— Я не пью.
— Оно слабое.
Ерзаю на стуле.
— Нет. Не буду.
— Ну как хочешь, — Руслан с легкостью забирается на стул, подносит бокал к губам и делает два больших, медленных глотка. А я залипаю на его кадыке, который плавно ходит в верх-вниз.
Неуверенно сглотнув, отвожу взгляд в сторону, почувствовав, что лицо начинает гореть, будто вино выпила я.
— Ты сказал, что мой брат что-то сделает, увидев мое лицо, — я тру шею сзади. — Что ты имел в виду?
Руслан ставит бокал на стол. Пристально смотрит мне в глаза.
— Я имел в виду случай с Трофимовым. Ты задумывалась, почему он вдруг забрал документы?
Нет. После того, что он сделал.. я вообще не хочу о нем думать.
Выпрямляю спину и сосредотачиваюсь на Руслане.
— Потому что его отчислили за низменный поступок?
Руслан улыбается. Холодно.
— Такой версии придерживается твой брат. На самом деле все проще. Он переломал руки и ноги этому парню. Держал его в подвале и пытал. Сделал его инвалидом. И не оставил другого выбора — только подчистить за собой все дерьмо и забрать документы по собственному желанию, если родители хотели увидеть сына живым.
Я не сразу осознаю сказанное, а когда до меня наконец доходит смысл его слов, бью ладонями по столешнице и заявляю:
— Ты врешь!