Тень Тодзи Фушигуро

Глава 13

Ночной Синдзюку после удачной экспроприации имущества клана Зэнин выглядел на редкость уютно. Мегаполис заливал улицы дешевым неоном, смердел выхлопными газами, пережаренной свининой и той легкой, едва уловимой гарью, что неизменно сопровождает ублюдков с набитыми карманами.

В золотую эпоху Хэйан после успешного потрошения сокровищницы родового врага полагалось неделями отсиживаться в глухих лесах. Жрать сырые коренья и спать на мокром мху в обнимку с мечом, ежесекундно опасаясь, что разъяренный князек спустит на след свору пеших загонщиков с гончими псами.

Ныне же прогресс был налицо. Убийца Магов и его ручной древний дух с комфортом развалились на просторном балконе пентхауса пятнадцатого этажа. Свесив ноги в прохладную ночную высь, компаньоны меланхолично вкушали все прелести беспринципного капитализма.

На стеклянном столике между ними возвышалась живописная гора пустых жестянок из-под импортного пива. Рядом истекала жиром тарелка с огромными, шкворчащими свиными ребрами в остром соусе. У ножек стола покоились две пухлые кожаные сумки. В одной покоились свежесворованные миллионы из личного сейфа старого Оги, а во второй, тихо, зловеще поблескивая хэйанскими рунами, свернулась «Черная Нить».

— Считаю, операция проведена хирургически чисто, — изрек Рю.

С первобытным аппетитом обглодав свиное ребро, дух небрежно отер испачканный соусом подбородок широким шелковым рукавом новенького хаори.

— Никаких лишних жмуриков, никакой кровавой бани на передовицах утренних газет. Твой любящий дядюшка Оги просто слегка притомился и прилег отдохнуть виском на стальную дверь. А его элитные гвардейцы получили отличный, абсолютно бесплатный мастер-класс по снижению клановой спеси. В мое время за подобное милосердие нас бы прозвали просвещенными гуманистами.

— Ты сжег им мановые каналы на полгода вперед, — буднично констатировал Тодзи, прикуривая от дешевой пластиковой зажигалки. — Наобито сейчас в Киото рвет на себе последние седые волосы. А старик Оги очнется с такой мигренью, будто по его черепушке месяц кряду лупили кузнечным молотом.

— И поделом! — хищно осклабился компаньон, играючи крутанув на запястье шипованный браслет «Черной Нити».

Артефакт отозвался едва слышным, вибрирующим мурлыканьем, подозрительно похожим на шипение взбешенной гадюки.

— Нечего было обзывать меня «проклятой подстилкой». Я — Великий Дух Клана Абе! Я прекрасно помню времена, когда его немытые пращуры молились на дохлую жабу у гнилого забора!

— Захлопнись, историк. — Наемник сделал солидный глоток ледяного пива. — Мы потратили на этот налет три часа, а у меня до сих пор стойкое ощущение, что ты вылил на меня свой кофейный ликер, когда мы ползли через вентиляционную шахту.

— Это был не ликер, а духи Микаэлы! — возмущенно оскорбился демон. — Между прочим, сия прелестная особа сегодня утром прислала мне весточку. Предлагает пересечься в клубе на Сибуе. Заливает, что ее куратор из местной гильдии наемников остро нуждается в толковом консультанте по древним артефактам.

Бывший Зэнин медленно повернул голову. Смерил напарника тяжелым, немигающим взглядом сквозь сизую пелену сигаретного дыма.

— Консультанте? Рю, ты трое суток назад в упор не понимал, как открывается микроволновка. А вчера битый час пытался запихнуть банкноту в автомат с газировкой той стороной, где напечатан император. Какой из тебя, к черту, консультант?

— У меня энциклопедические академические знания! — гордо выпятил грудь древний маг. — Я рублю в тонкостях хэйанской метафизики такое, о чем ваши современные выскочки из Колледжа даже в самых влажных снах не догадываются! Вдобавок ко всему, у девчонки феноменальная фигура. А в моем текущем плотном агрегатном состоянии эстетическое восприятие женских форм функционирует на все сто десять процентов.

— Если эта прожженная стерва удумает подсыпать тебе в виски проклятую пыльцу, — равнодушно предупредил человек, — я не стану вытаскивать твою тушу из дерьма. Я останусь здесь, буду жрать ребра и смотреть трансляцию скачек.

— Напугал ежа голой задницей!

Рю вальяжно подбросил на ладони обглоданную кость и не глядя швырнул ее вниз с пятнадцатого этажа. Огрызок гулко звякнул о крышу припаркованного в переулке мусоровоза.

— С «Черной Нитью» на запястье меня теперь не спеленает ни одна гильдия Сибуи. Кстати, о насущном… Что мы планируем делать с бабками?

Убийца перевел тяжелый взгляд на сумку с наличностью.

— Завтра идем обналичивать чек Камо. Пятнадцать миллионов раскидаем на анонимные счета в трех разных банках. Пятерку оставим кэшем на текущую оперативную деятельность. Остальное… остальное пустим на обновление арсенала.

— Какого еще арсенала?! — неподдельно ужаснулся дух. — У тебя есть клинок, вскрывающий пространственные барьеры! Есть трофейный двуручник и шипованная хэйанская плеть! На кой ляд тебе лишнее железо?! Лучше купи мне персональный спорткар! Вон ту красную ракету, что припаркована у входа!

— Красный спорткар крайне проблематично спрятать в глотке червя-хранителя, — сухо парировал Тодзи. — А вот парочка запечатанных проклятых гранат армейского образца и сковывающая цепь «Тысяча Ли» придутся как нельзя кстати. В Токио скоро станет слишком жарко.

— Всё еще греешь голову насчет того белобрысого юнца с «Бесконечностью»? — Рю прищурился. Карие глаза полыхнули хэйанским золотом.

— Я не грею голову. Я математически просчитываю варианты.

Мужчина сплюнул окурок в пустую банку.

— Сатору Годжо — не просто одаренный маг первого ранга. Он — ходячая системная аномалия, ломающая баланс сил всего континента. Вчера мы прогрызли его барьер исключительно на эффекте неожиданности. В следующий раз этот щенок не станет стоять столбом и ухмыляться. Он сразу ударит «Синим» или «Красным» на глухое поражение.

— Ну и пусть бьет! — задорно отмахнулся напарник. — У нас в загашнике «Зеркало Девяти Звезд», на моем запястье «Черная Нить», а в авангарде — твоя неубиваемая физическая туша! Мы вдвоем разнесем его хваленую «Бесконечность» в щепки, как гнилой деревенский забор!

— Ты слишком наивен и оптимистичен для существа, которое пять столетий квасили в подземном горшке, — хмыкнул боец. — Ладно, завали пасть. Отбой. Завтра предстоит долгий день.

Следующее утро в Синдзюку началось с мерзкой, моросящей измороси, мгновенно превратившей тротуары в серую, скользкую кашу.