Тень Тодзи Фушигуро

Глава 10

Утро в Киото наступило абсолютно безжалостно, не проявив ни капли сочувствия ни к похмелью древних духов, ни к усталости наемных убийц. Древняя столица смердела сырой, замшелой черепицей, пережженным кунжутным маслом и застоявшимся сточным ручьем, куда расторопный хозяин соседнего кабака еще с ночи вывалил недоеденные помои.

В благословенную эпоху Хэйан после обильных возлияний рисовым вином с тушеными потрохами приличные маги отмокали сутками. Валялись на шелковых подушках, меланхолично слушая завывания бамбуковых флейт и сочиняя бездарные хокку о падающих лепестках сакуры.

Но Тодзи не относил себя к приличным магам. Отдыхать наемник не планировал.

Сбросив верхнюю одежду, Бывший Зэнин восседал на самом краю плесневелого татами в отдельном кабинете дешевого гестхауса. В одних спортивных штанах, с холодной, почти хирургической въедливостью он драил проклятые клинки, вычищая запекшуюся кровь из мельчайших зазубрин.

На низком, поцарапанном столике перед ним громоздились плотные, перетянутые шпагатом стопки. Банковские чеки клана Камо и кирпичи новеньких, хрустящих банкнот. В сумме этот бумажный арсенал тянул на двадцать миллионов иен. Сумма, заставляющая попотеть даже столичных дельцов, а для консервативного Киото — и вовсе баснословный капитал. На эти деньги можно было с потрохами скупить пару элитных чайных домов в квартале Гион. Вместе с полным штатом гейш и охранниками в придачу.

Напротив Убийцы валялся напарник.

С тех пор как обретение трехмерной плотности перестало быть проблемой, древний дух предпочитал человеческий облик. Сейчас он выглядел как высокий, узкоплечий, но пугающе жилистый мужик, затянутый в темное хаори. Жесткие, угловатые черты лица казались грубо вытесанными из куска мокрого, блестящего антрацита.

Демон вальяжно развалился на спине, закинув босые ноги прямо на изящную бамбуковую ширму, и меланхолично пускал в гнилой потолок колечки из сизого теневого дыма.

— У тебя правый тесак отбалансирован криво, — лениво прошелестел напарник, наблюдая, как человек полирует лезвие «Освободителя цепей» промасленной ветошью. — Центр тяжести безбожно завален к гарде. Минимум на два миллиметра. В мое золотое время кузнеца-бракодела из провинции Идзумо за подобную халтуру привязали бы к дикому секачу и пустили гулять по оврагам.

— В твое золотое время кузнецы лепили железо из болотного дерьма. Оно гнулось о первый же нормальный костяной доспех, — не поднимая тяжелого взгляда, парировал боец. — А этот клинок, к твоему сведению, способен вспороть пространственную защиту Наследника Годжо. Так что захлопни свое хэйанское отверстие и не мешай работать.

— Ты неблагодарная, сутулая, бесчувственная скотина, Фушигуро.

Сущность нехотя перевернулась на бок, подперев смоляную башку массивным кулаком.

— Я вчера, рискуя структурой, в одно лицо держал барьер этого челкастого коллекционера-любителя! Мое новенькое хаори до сих пор разит его паршивыми проклятыми скатами! И вообще, у нас карманы рвутся от бабок. Какого хрена мы протираем дыры в этом клоповнике, а не выбираем мне личный паланкин с четверкой крепких носильщиков?

— Длины твоего поводка хватит ровно на то, чтобы доползти до ближайшего борделя. — Наемник изящным щелчком пальцев отправил очищенный клинок обратно в раззявленную глотку червя-хранителя. — А деньги мы жечь не станем.

— Это еще с какого перепугу?! — возмущенно вскинулся дух. Белые бельма полыхнули праведным гневом. — Мы вытрясли пятнадцать мультов из сопливого аристократа! Стрясли пятерку с барыги! Я лично сожрал печень поехавшего генерала! Мы заработали право на грандиозный кутеж!

— С такого перепугу, что в Киото лично приперлась курьерша из Токийского Колледжа.

Мужчина поднялся с татами, неспешно натягивая свежую черную футболку. Наконец-то чистый хлопок, а не та жуткая китайская синтетика, искрящая от каждого шага.

— И если Высший Совет официально снял с нас ликвидационную метку, это означает ровно одно. Старики решили переложить самую грязную, самоубийственную работу на чужие плечи.

— На чьи еще плечи? — непонимающе нахмурился компаньон. Гладкое смоляное лицо пошло недовольными волнами.

— На наши, тупица.

Тодзи одним слитным движением закинул тяжелую сумку с наличностью на плечо.

— Свободный статус наемника экстра-класса в этой проклятой системе означает лишь то, что отныне нас будут швырять в такое дерьмо, где штатные маги дохнут в первые же пять минут.

Дух только набрал в грудь воздуха, чтобы выдать очередную цветастую тираду о коварстве современных политиканов, как с первого этажа донесся звук. Сухой, ритмичный скрип старых деревянных ступеней.

Кто-то уверенно, не таясь, поднялся по лестнице. Трижды, без лишних политесов, ударил костяшками пальцев по бумажной раздвижной двери их кабинета.

Демон среагировал мгновенно. Структура изменилась за долю секунды: плотное трехмерное тело осыпалось густым пеплом, превратившись в иссиня-черную, вязкую татуировку. Мрак змеей скользнул по предплечью Убийцы, оплел шею и замер. Белые, мерцающие глаза проявились прямо под левым ухом человека.

— Один контакт, — еле слышно, прямо в слуховой канал прошелестела татуировка. — Вонь знакомая. Мятные сигареты, старый шелк и проклятый порох.

— Входи, открыто, — буркнул боец, привычным жестом сдвигая сумку за спину.

Бумажная дверь с тихим шорохом отъехала в сторону. На пороге застыла женщина средних лет. Строгий, застегнутый на все пуговицы темно-серый костюм, юбка ниже колен, на плечах — короткий форменный плащ. Та самая представительница столичного Колледжа, что вчера сорвала их драку на склоне Курамы.

В правой руке курьерша сжимала пухлую папку из плотной крафтовой бумаги, крест-накрест перетянутую красным шелковым шнуром.

— Фушигуро-сан, — голос женщины звучал так же сухо, как выглядело ее вытянутое, лишенное эмоций лицо. — Рада видеть, что вы уже привели себя в надлежащий вид после вчерашнего недоразумения.

— Вы отрываете меня от законного завтрака, — ледяным тоном отрезал наемник, небрежно опираясь бедром о край столика. — Приперлись требовать извинений за разбитую морду вашего драгоценного Годжо? Не дождетесь. Белобрысый щенок сам нарывался.

— Сатору Годжо усвоил отличный урок субординации.

Курьерша проигнорировала выпад, продолжая недвижимо стоять на пороге.