Страница 57 из 80
Глава 22
Путь до базы прошел без приключений. Я чувствовал, как Астер Кор послушно реагирует на малейшие изменения центра тяжести, как стабилизаторы подхватывают каждый новый вираж. Полет постепенно переставал быть непредсказуемым аттракционом и становился привычным способом быстро и относительно комфортно добраться из точки А в точку Б.
— Ну что, понравилось? — спросила Майя, когда подо мной показалась бетонная крыша бункера.
— Опасно спрашивать такие вещи, — ответил я, усмехнувшись. — Все равно, что уточнять у пиромана, пришелся ли ему по душе огнемет.
— Поэтому и интересуюсь, — хмыкнула она. — Хочу заранее понимать уровень угрозы для нашей будущей прокачки.
Я ничего не ответил на очередную подколку Майи и, мягко приземлившись, направился к бункеру. Дверь послушно отворилась, впуская меня внутрь, и через минуту я уже был в оружейной.
Астер Кор снимался уже по отработанной схеме: грудные сегменты разошлись, подложка отошла от тела и броня соскользнула на стойку. Майка на мне была влажной от пота, мышцы приятно ныли, тело радовалось нахлынувшему ощущению очередной нелегкой победы.
— Запускаю диагностику кибра, — сказала Майя. — А тебе, Аид, лучше срочно принять душ и плотно перекусить. И да, когда Маша проснется, то ее недоумок-искин все ей разболтает про твои утренние приключения. У них с Кастором налажен плотный обмен информацией.
— Ну и зачем было мне это говорить? Все настроение испортила. — Я с легким раздражением взглянул на Майю.
— Я могла бы, конечно, промолчать, — задумчиво протянула она. — Но это не поможет тебе избежать неприятного разговора. Возможно у Маши получится вправить тебе мозги. Я, между прочим, приличная система, и желаю тебе только добра.
— Приличная? Ты это точно о себе? — хмыкнул я.
Майя обиженно взглянула на меня и вышла из видеочата.
После душа мир вокруг стал выглядеть ощутимо дружелюбнее. Горячая вода, мягкое полотенце и ощущение чистого тела, странно, но именно такие мелочи порой приводят в норму куда лучше всяких там медитаций и философских бесед.
Когда я вернулся в жилой блок, Маша уже сидела в столовой и с подозрительным прищуром смотрела на меня.
— Доброе утро, Алекс, — поприветствовала она меня тоном, не предвещавшим ничего хорошего. — Прохор только что показал мне одну очень интересную запись. Только не говори, что ты просто решил с утра пораньше подышать свежим воздухом, а заодно и протестировать свой кибр.
— Так оно и было, — разведя руками, ответил я. — Кстати, кибр работает вполне себе сносно, чего нельзя сказать о тех летающих чудиках, что благополучно сдохли, выбрав неудачную цель для утреннего перекуса.
— Алекс, ты же был там совсем один, без прикрытия, — начала она, но потом вдруг осеклась, вздохнула и махнула рукой. — Ладно. Я уже почти смирилась, что ты по-другому не можешь. Главное, ты живой.
— Это ведь Майя слила все твоему искину, да? — хитро прищурился я, справедливо полагая, что она спокойно могла сделать это в воспитательных целях.
— Не Майя, — вмешался Прохор с оттенком легкого превосходства. — Информация поступила от Кастора. Я ежечасно запрашиваю внешнюю обстановку для оценки безопасности своего оператора. И когда вижу, как один очень упрямый субъект в одиночку лезет в бой с опаснейшими воздушными хищниками D-класса, то считаю необходимым уведомить остальных.
— Настучать, короче говоря, — перевел я на привычный мне язык.
— Предупредить, — холодно поправил Прохор. — Похоже, Алексей, у нас с вами разные представления о моральных принципах.
— Подумаешь, три летающих урода, — внезапно заявила Маша, совершенно неожиданно встав на мою сторону. При этом в ее голосе звучало нескрываемое облегчение. — Но в следующий раз, Алекс, если решишь полетать, просто разбуди меня. Я хотя бы с земли тебя прикрою.
По правде говоря, я слегка офигел от такого подхода. Машку словно подменили. Сейчас она даже не пыталась спрятаться за своим привычным сарказмом, и ясно дала понять, что беспокоится обо мне. От этого, если честно, стало немного не по себе. Я уже давно отвык от мысли, что за меня может кто-то переживать.
— Ладно, Маш, в следующий раз обязательно тебя разбужу, — неожиданно для самого себя ответил я.
В этот момент между нами словно искра какая-то проскочила. Маша судорожно поднялась со стула и порывисто направилась ко мне, явно собираясь не просто невинно подержаться за руки.
Но, как всегда, в самый неподходящий момент в столовую завалился Михаил и все беспощадно испортил.
— Пока вы тут играете в милые утренние сюсюканья, — с самым невинным видом произнес он, — я хочу напомнить, что у нас на сегодня по плану расчистка территории возле бункера и планирование дальнейших действий. И да, Алекс, если ты еще раз решишь в одиночку порезвиться с Потрошителями, я начну прятать твой кибр.
— А ты-то откуда узнал? — Я театрально закатил глаза. — И вообще, кибр ко мне привязан. Так что ничего у тебя не выйдет.
— Не переживай, я что-нибудь придумаю, — мрачно пообещал он, но при этом в глазах промелькнул ироничный блеск.
* * *
За завтраком Михаил сидел напротив меня и с подозрением ковырял остывшую яичницу, словно ожидал, что она вот‑вот взорвется.
— Может, все-таки поешь или так и будешь ее насиловать? — поинтересовался я, кивнув в сторону его тарелки.
— Я всего лишь провожу токсикологический анализ, командир, — мрачно отозвался он. — Вдруг ты решил избавиться от меня? После моего обещания спрятать твой кибр у меня началась паранойя.
М-да, разговор явно не клеился. А мне надо было подвести Михаила к очень важной теме.
Со вчерашнего вечера у меня в голове свербела одна навязчивая мысль. Майя молчала, но и ее немой интерес к этому вопросу чувствовался вполне себе отчетливо.
Осознав, что не хочу ходить вокруг да около и, плюнув на тактичность, я сразу перешел к делу:
— Ладно. Хватит тянуть. Я принял решение.
— Это ты кому? — Михаил приподнял бровь. — Мне, Маше или твоей совести, которую включаешь исключительно по праздникам?
— Тебе, Миша, тебе, — ответил я. — Идем.
Он настороженно уставился на меня, будто человек, который нутром чует подвох, но все еще надеется, что пронесет.
— Это твое «идем» никогда ничем хорошим не заканчивалось, — проворчал он. — Куда на этот раз?
— В медблок.
Он скептически меня оглядел.
— Я что, похож на тяжелобольного? По‑моему, даже наоборот, расцвел. Седых волос всего пара, морщины только на заднице.