Вор из Маравеля

Наво честно поведал пирату всё, что увидел. И путь до утёса, и про сам утёс, и про море, казавшееся спокойным, а потом вспухшее от обилия тварей, и про странного человека с белой кожей.

— Вот оно что. Значит, тебе повезло увидеть вживую человека, которого ненавидит почти каждый пират? Поздравляю, вор. Перед смертью ты вдруг разглядел человека, уверенно идущего к званию легенды.

— Этот Дуглас, кто он такой? Он даже Командору дерзил! – Наво надавил голосом, пытаясь показать, насколько этот факт кажется ему фантастическим.

— Потому что бесстрашен как лишённый мозга инвалид. Дуглас – охотник на пиратов. Его бриг ты видел, когда мы подходили к острову. Если бы подошли чуть ближе, то ты без труда бы разглядел, что это, на самом деле, развалина, а не часть военного флота. Хотя… этой развалины хватило, чтобы потопить мою ласточку.

— Он тебя потопил и схватил? Но как ты оказался тогда на Маравеле, на корабле Командора? Не сходится! Зачем ему возить тебя туда-обратно?

— Да, потопил, - спокойно кивнул старик. — А насчёт сроков… Видишь ли, Дуглас берёт дорого. А Командор из тех, кто не держит в судовой кассе приличных сумм, чтобы этого хватило на оплату. Вот он и отправил Дугласа дожидаться его у тюремного острова, а сам дополнительно заехал на Маравель с инспекцией. И ему, как видишь, повезло наткнуться ещё и на тебя. Сорвал куш, можно сказать.

— Выходит, Дуглас – наёмник? – пытаясь уложить в своей картине новое знание, переспросил Наво.

— Нет, бестолочь. Наёмники выполняют приказы. А он – охотник. Он охотится и сдаёт пойманную дичь в пункт приёма. То есть ловит пиратов и везёт их сюда или к Командору на борт. За что и получает щедрую оплату за каждого живого пирата. Кто его знает, тот никогда живым не даётся.

— А вы тогда почему живые? – подозрительно спросил Наво.

— А чего мне дёргаться? Я уже достаточно стар, чтобы не бояться смерти, а мои друзья просто последовали за мной, хоть я и отговаривал их.

— Ты же понимаешь, насколько безумно это звучит? – парень внимательно всмотрелся в глаза старика, подозревая, что старичок-то уже поехал головой. — Каким бы старым ты ни был, ты всё ещё чувствуешь боль! А там целая орда тварей, которая будет рвать нас на мелкие кусочки! Это не какая-то там «смерть», это страх и ужас, грёбаный кошмар!

— Мальчишка, я всего лишь сказал, что не боюсь смерти, - седоусый повернул в его сторону голову и посмотрел на замолчавшего Наво твёрдым взглядом.

Замолчав, вор поднял руки в понимающем жесте и отвернулся, думая о том, что на этом острове умственно здоровых уже нет. Командор, его стражники, этот непонятный Дуглас, эти пираты!.. Все они как будто разом с ума посходили, находя самые странные причины для своих поступков. Один тварей людьми кормит, чтобы запугать преступников. А второй смерти не боится, игнорируя возможность участи пострашнее, чем смерть. Самое ужасное в этом то, что Наво ощущал себя наиболее больным из всех присутствующих, ибо здоровый человек нашёл бы способ прервать своё бренное существование ещё до того, как попал бы на этот остров.

***

Наступил вечер. Их всех привели на знакомый для Наво утёс и выстроили по линеечке по росту, в которой парень стоял ближе к концу, косясь на всех и сразу и сильно нервничая – до дрожи в коленках. Смерть уже дышала в затылок, а придирчивый взгляд Командора уже выбирал жертву. Дождь, к слову, закончился, а потому он страдал ещё и от необычной тишины, в которую вплетался только отдалённый шум моря и противный писк тварей откуда-то снизу.

— Подведите этого, - палец безумного флотоводца уткнулся в грудь пускающего слюни священника, и подошедший конвоир подтолкнул шаркающего человека к щурящему глаза Командору. — Он станет первым, а остальные проследят за ним. Надеюсь, вы… Да что это за шум?!

Наво моргнул непонимающе – он слишком крепко прислушивался к речи Командора, что не сразу понял причину его возмущения. Закрутив головой, он прислушался. В шум бьющихся о скалы волн вплеталось что-то ещё. Какие-то хлопки, будто неведомый великан из сказок вдруг решил поиграть и похлопать в ладоши, от чего с пальм посыпались кокосы. Кокосы, конечно, не посыпались, но посыпалось кое-что другое. И прямо на их головы. Крепость вздрогнула под ними, больно боднув под ноги и заставив большую часть присутствующих либо пошатнуться, либо упасть. Наво так и вовсе позорно шлёпнулся на пятую точку, выпучив глаза.

— Корабль! Вижу корабль! Зелёные огни на нём! – вскричал наблюдатель откуда-то из крепости, что вновь вздрогнула от попадания чего-то явно убойного. Вор услышал, как в воду посыпались обломки скалы и твари, возмущённо попискивающие от такого обращения.

— Пушки к бою, зарядить.. – Командор начал раздавать указания, совершенно не обращая внимания на стоящего рядом священника, с которого уже сняли кандалы. Оно и понятно – не напасёшься так на всех, если сбрасывать их вместе с тушками. Никто не любит лишние расходы. Пальцы святоши были заняты тем, что теребили медальон с символом Солнца, но вот Наво заметил, как они сжались. Это было так неожиданно, что он сразу же перевел глаза на лицо и… замер.

Где пускающий слюни дебил? Где пустой рыбий взгляд? Где сгорбленная спина? Не было ни того, ни другого, ни третьего. Вместо безумного дебила сбоку от Командора стоял затаившийся зверь, оскаленная пасть которого вдруг выглянула из кустов для взгляда Наво.

— В последний путь, Родриго. Встретимся на том свете, - услышал Наво напутствие старика, уже снявшего неведомым образом свои кандалы и теперь закидывающего цепь на шею своего конвоира. Взревел взбешенным медведем татуированный гигант, разбивая кулаки о лица и выхватывая клинки с их поясов, чтобы начать настоящую мясорубку.

— Взять их! Все сюда! К оружию! – тут же отреагировал Командор, но Родриго, сбросивший с себя маску умственного инвалида, врезался в его бок, прерывая поток команд и, возможно, жизнь. Двое, мясник и священник, полетели с обрыва в пасти возбуждённо завывших тварей. Наво хотел было подбежать и посмотреть, но очередной толчок тверди не позволил ему пройти и нескольких шагов, а затем пришлось уклоняться от свистнувшей над головой сабли. Он мог бы даже поклясться Солнцем, что лишился не меньше пятой части своих волос!