Страница 260 из 300
– Что я тебе говорил? Слово в слово. Вот так.
Виолетта неожиданно высунула язык и показала его мастеру. От такого непредсказуемого и нетипичного для нее поступка у собравшихся открылись рты. А Татьяна вообще выдала:
Мастер как-то не привык,
Видеть розовый язык,
………………………. увидал,
Так дар речи потерял.
Громкий смех разорвал в клочья вечернюю тишину в обеденном зале таверны. Илона закатилась до слез. Грохотал басок гнома. Мама Мио тряслась, как всегда, со скамьей. У Валерии на лице проступили красные пятна.
– Таня! Я тебя как-то предупреждал, помнится: еще раз услышу от тебя сквернословие, пойдешь на помощь служанкам таверны. Им нужно горы посуды мыть, столы вытирать и полы драить. Ну, и парашу, конечно, к свинарнику выносить.
– А что сразу Таня?
– Как же я вам завидую, братцы, – с глубоким смыслом заговорила гостья. – А мне так больно сейчас. Если бы вы знали, сколькими ночами я мечтала о такой же гильдии. Вот так же запросто сидеть с друзьями за общим столом и не сомневаться в них. Строить планы на будущее в компании тех, кому веришь. Но где их взять таких? Наверное, я неудачница. Плохой из меня лидер.
– А по мне так, очень даже ничего, – вновь, как и при знакомстве с Валерией, первым отозвался Кайн. – Я бы даже роман замутил, если бы не боялся. Вдруг скажу что-нибудь не по нраву или сделаю что не так. С поджаренным задом ходить как-то не хочется. Стыдно мне и не по рангу. Дурной пример молодым.
Ребята перестали смеяться. Ничего подобного от Кайна они никогда раньше не слышали.
– И тебя не смущает… – хотела подшутить Хлоя, но, как оказалось, неудачно. – … возможная перспектива подкаблучника? Валерия всегда мужиками командовала? Сам вспомнил, двумя репликами ристалище на колени поставила. Кстати, твоя избранница не только «больно кусается», она и постарше, а значит и в жизни поопытнее.
Не на такую реакцию гнома рассчитывала магесса. Парень воспринял ее слова на полном серьезе.
– И кто это говорит? – усмехнулся Кайн. – Только и знаете, как зубоскалить, скоморохи доморощенные. А если бы и так, все равно. Мне всю жизнь нравились девушки, вроде нашей Танюхи и вот, Валерии.
– Кайн, – обратилась Виола. К месту вспомнила, что с самого дня знакомства никто и никогда не спрашивал гнома о его возрасте. – А серьезно, сколько тебе лет в реалии? Уж, прости. Мы просто привыкли к тебе. Я думала, ну, в районе двадцати.
– Ровно тридцать, – ответил гном. – Вы… в точку сказала… никогда не спрашивали, значит не нужно было. И чего я буду воздух зря сотрясать?
– Кх-кх! – крякнул Юн. – Ну тогда я могу объяснить, почему тебе нравятся волевые и резкие женщины. Потому что ты сам – очень деликатный и вежливый человек. Спокойный, покладистый, ровный. Стабильный, я бы сказал, и надежный. Взаимная тяга противоположностей.
– Вот, блин! Спасибо тебе, родной! – возмутилась Татьяна. – А я, стало быть, ненадежная! Ща как… зашкурю!
Ха-ха-ха! Опять понеслось за столом.
– А скажи, Кайн, коли заговорили, там, в той жизни, кем ты работаешь, как живешь? Конечно, если тебе не в тягость откровение из области личного. Мы ведь почти обо всех и все знаем. Только ты вот… права Виола… как-то остался темной лошадкой.
Кайн степенно, вроде находился на каком-нибудь собеседовании, выпрямил спину, погладил на себе волосы, поправил усы и заговорил:
– А никого не интересовало, откуда у Кику информация обо всем, о чем вы просили узнать? Неужели на официальном сайте такие подробности? Может быть, есть у нее и другие источники?
Сама Кику, словно ждала признания гнома, покрылась стыдливым румянцем, но ответила за него:
– Каин работает оператором программного обеспечения на сайте компании «Наоми». Не обижайтесь на нас… на меня. Я знала об этом с первого дня. Видела статьи в «поддержке», подписанные его именем. Его действительно зовут Кайном, Кайном Омигаяцу. Я позднее просмотрела корпоративные фото компании и нашла его. Если убрать бороду и усы, он очень похож на себя. Я спросила, и он мне сказал, но не хотел, чтобы вы до поры узнавали об этом. Не хотел, чтобы посчитали его за шпиона. Ему действительно нравилось быть рядом с нами.
Тема серьезная, как и опасения Кайна. Доступ к конфиденциальной информации об игроках, которую они предоставляют компании при регистрации, всегда полный и достоверный, а это является информацией закрытой, не предназначенной для любого пользователя. Кстати, узнай об утечке начальство, Кайну грозили бы серьезные неприятности.
Вдруг мастер Юн взял кружку с элем и поднял ее над столом.
– За то, чтобы между нами не существовало секретов вообще, даже таких. Хотя я Кайна вполне понимаю. Был в одной гильдии, проиграл простой бой и сразу же оказался в другой, как раз в той, которая выиграла, еще и прославилась на третий день существования. Конечно же, многие кинулись собирать о нас информацию. Вспомните саму Кику! Зачем она влезла ко мне в окно? Стоило бы задуматься, если бы стало известно о месте его работы… Согласен, но не теперь. Неужели ты все еще опасаешься, что тебе не поверят, парень? Ты с нами не первый день. Тебя успели узнать товарищи, убедились в твоей порядочности и привязанности к семье. Работай там, где тебе выгодно и для тебя удобно. Мне лично все равно. И принуждать тебя к нарушению корпоративной этики я не намерен. Для всех нас, Кайн, ты давно стал братом. Помнится, ты и сам так не единожды говорил.
– И что? Я дуболомом или болваном дремучим никогда не был, все я давно знаю, так что не парьтесь. Боялся бы нечаянного раскрытия, я бы сослался на бредовую закавыку и называть возраст не стал, а рассказывать о себе – тем более. И «оборотнем» вонючим среди своих, мать его, клевретом поганым я никогда не был и быть не хочу. Зашкуривать меня не за что.
Громкий хохот раздался за семейным столом, а сам виновник сюжета смеялся громче любого, смеялся до слез.
– Ладно, народ. Делу время. Посмеялись и хватит, – успокоил Юн. – Все слушайте и запоминайте. От действий каждого в отдельности зависит общий успех нашего предприятия. Пока собираемся, Милана, выделите двести тысяч Валерии.
– Поняла, – кивнула Ушастая и сразу поднялась из-за стола.
– Илона, ты ночуешь в игре?
– Нет, – с сожалением ответила девушка. – Не могу. Сегодня никак. У моего старика прием. Я должна вскорости выйти. Очень хотела бы с вами остаться, однако, сам понимаешь, палево.