Страница 215 из 300
Мастер взглянул на нее… и улыбнулся.
– Тю! Сегодняшнему? А разве не ты сама торжественно обещала, что больше не станешь кричать? Не ты ли заявила, будто труселя твои всегда чистые, а попка действительно аппетитная, и ты вовсе не против, чтобы ей любовались, но молча?
Лица ребят вспыхнули бенгальскими огоньками. Хохот за семейным столом стоял такой, что не было слышно рабочего шума в таверне, а уж в обеденный-то час вокруг никогда не оставалось свободных мест.
– Вообще-то, я сказала не так! – покраснев, возразила Милана.
– Успокойся. Все тебя поняли, Малая. Ты будешь ходить в Подземелье, а по возвращении заниматься делами на стройке. Так, хорошо?
– Ага! – радостно закивала Ушастая.
– Хигаши. Вопрос к тебе, – развернулся глава. – Есть предложение. И очень заманчивое. Что ты скажешь, если мы попросим тебя продать семье бывшую мастерскую? Она стала бы очень благоприятным местечком для новой харчевни. Молодежь нужно кормить.
– Да пожалуйста, – без раздумий согласился кузнец. – Мне и деньги за помещение не нужны. Вы же с меня денег не брали. А я не скряга. Фу!
– Вот и отлично! Но компенсацию ты получишь. Так будет честно. Не возражай. Мила с тобой разберется.
К столу подошла Мама Мио и присела с краю скамьи.
– А выкупить мансарду, перестроить или расширить эту таверну не думал? – спросила женщина с некоторой тревогой в глазах.
Когда-то, в первые дни существования новой семьи, в планах на будущее мастер действительно задавался прозвучавшим вопросом, но «сегодня» уже не «вчера», Ларуско набрали силу и обжились. Для Юна, к примеру, тепло и уют «Веселой Вдовы» стали чем-то одушевленным, буквально живым. Чем-то вроде неотъемлемого символа, обязательного условия существования, что ли. И не для него одного, как оказалось.
– Я против, – высказалась Милана. – Только не думайте, что мне денег жалко. Просто... просто я тут родилась. Для меня каждая ступенька этой старенькой скрипучей лестницы, которые я когда-то пересчитала спиной и зубами, это память. Тут, за этим столом, я стала Миланой. Ну или Ушастой, без разницы. И тут я впервые встретилась с каждым из вас. Я бы хотела, чтобы все здесь осталось по-прежнему. Мне лично это место давно стало родным.
– Я согласна с Миланой, – вторила Хлоя. – Я тоже на всю жизнь запомнила, как куталась в плащ под окнами. Как села за этот стол. Как получала шлепки, обидные до слез, во дворике. Я против.
– Я тоже, – поддержала Виола. – У всех нас с этим местом связано нечто святое. Сокровенное и очень личное. Я тоже против.
– Вот и ответ, Миомока-сама, – подвел итог Юн. – Значит, даже если в Аркадию придет новая мода, сменится вся архитектура города, пока жив хоть один из нас, «Веселая Вдова» останется прежней… Ну, если Хозяйка не захочет ее переделать.
– Как тресну по твоей безмозглой башке! – прервала его Мио.
– Зашкурите? – ехидно поддел Юн.
Ребята прыснули. Юн тоже сидел и с чувством глубокой благодарности смотрел на блаженный вид Мамы Мио. Смотрел, как добрая женщина удалялась за привычную стойку у маленького окошка в углу.
Вернулась Ника. Принесла с собой кожаный тубус. Один из тех, в каких гонцы доставляли важные документы и сообщения. Спустя полчаса в таверне появились: Арвен, Лоран и Илона.
Чтобы именитые гости не отвлекали посетителей и не вызывали лишнего любопытства, мастер пригласил их подняться наверх. В его небольшой и аскетически, как заметила когда-то Илона, обставленной комнате, произошло событие, имевшее в жизни Аркадии истинно историческое значение.
– Ого! Дворянское собрание? – словно ослышалась, переспросила Илона? – Я? Я никогда не вела никаких собраний. Тем более на светском уровне. И если я появлюсь открыто перед баронами, они же все сразу поймут?
С особым пристрастием следил Юн за реакцией мечницы. После прозвучавшего возражения без нажима, но, не оставляя шансов на обсуждение, заявил:
– Вот поэтому, солнце мое, ты открыто и не появишься.
Не только Илона слегка растерялась, услышав слова дорогого супруга.
– А как? Как тогда?
– Ты войдешь в зал последней, как и положено королеве. Статус, дорогая моя! Привыкай… Войдешь, одетая в длинное атласное с золотом платье, без оружия, в сопровождении четверки НПС пажей и королевского герольда. На голове твоей будет корона (другая, увидишь). Волосы спрячешь под кисеей. Лицо тоже прикроешь вуалью, оставишь только глаза. И главное! На плечах у тебя будет роскошная Королевская Мантия. Цвет платья и мантии, фасон обуви и украшения выберешь такие, какие сочтешь больше тебе подходящими. Пажи и герольд появятся автоматически. Стоит тебе открыть дверь гардеробной в образе королевы, посмотришь, они уже будут тебя поджидать.
Женщина! Женщины! Многогранные, такие разные, но кое в чем такие одинаковые создания. Как только Юн коснулся королевского одеяния, и супруга его, и Лоран, с интересом засверкали глазами, но не произнесли ни единого звука. Юн сам поспешил объяснить.
– В вотчине Мэра, а точнее, в его личной сокровищнице имеется тайная комната, куда никогда не войдет ни один посторонний, кем бы он ни был, пусть самим Мэром или воришкой с Патентом. Система не даст. Туда допускаются только монархи и их личная гвардия. И так, на всякий случай, гвардейцы ничего не смогут оттуда взять, не смогут даже примерить, потому что комната предназначена для хранения королевского гардероба и атрибутов Государственной Власти. Там установлено зеркало, которое запросто меняет окрас королевского одеяния, делает его таким, каким ты сама его видишь.
Юн неожиданно улыбнулся, казалось, не к месту. Взглянул на друзей, слушавших его во все уши, и снова заговорил:
– Илона, я сразу предупреждаю – только королевского. Предупреждаю на будущее, потому что знаю наверняка: хоть разочек, но кто-то из моих архаровцев с тобой стопудово увяжется. Та же Миланка. Лора никак! Она же не состоит в Личной Гвардии Герцога. Я к чему? Видел как-то, как одна модница (имя не называю, вы ее все равно не знаете) захотела воспользоваться волшебством Системного Зеркала. Хахаха! Как в сказке про Золушку, только там время сыграло заглавную роль, а тут изначально заложено… короче, голой осталась. Виолка, наверное, помнит этот курьезный момент… Что до баронов, у них никогда не возникнет подозрений в обмане.
До этого момента объяснения мужа были понятны Илоне. Теперь в глазах девушки возник вопрос.
– Почему?