Страница 148 из 300
– Теперь слушай меня, патагонский ублюдок! Ты не в Патагоне! Ты в Аркадии! Со своим уставом в чужой монастырь не идут. Не слышал такую пословицу? Здесь ты вообще не имеешь права предъявлять кому-то претензии. Ты можешь только просить. И запомни: по нашим законам за работорговлю виновника сажают на кол. И если следовать твоей логике, засранец, именно такая участь тебя ожидает!
Голос того, кого надменные чинуши представляли жалким ничтожеством, звучал так, словно не он был призван к ответу, а от него зависела их судьба. Незваные гости побледнели накрахмаленной простыней. Мнимый дипломатический иммунитет, чем мошенники временно прикрывались, уже не мог их защитить, но надежда еще оставалась.
– Вы не посмеете, – вспыхнул старший из них. – Это вызовет международный скандал. Мы прибыли с официальной миссией.
– Врешь! – отрезал Юн. – Вы прибыли в поисках легкой наживы. Если бы ваша миссия имела статус официальной, вас бы сопровождал патагонский гвардейский эскорт, герольды и пажи. И о вашем прибытии заранее известили бы власти Аркадии. Где это все? Вы примчались сюда втихомолку. Понадеялись сорвать куш. Дудки. Это у меня претензии к Патагону. Ушастая, сюда подойди.
Милана с улыбкой и нескрываемым восхищением смело вышла на середину.
– Сколько стоили твой дом и мастерская?
– Около миллиона я в них вложила, наставник.
Юн хлопнул в ладоши.
– Слышали? Эта девушка тоже из Патагона. И она ничем не нарушила ваших дурацких законов, можете проверить через Администраторов. А ее подло похитили и продали в рабство там, у вас в Патагоне. Безо всякой вины, по причине той же, по которой вы сейчас здесь, жаднючие жирные патагонские свиньи. Она потеряла имущество на миллион золотом. А она моя родственница. Кто возместит мне ущерб? Кто возместит ущерб ей за унижение, побои, насилие? И как вообще можно возместить подобный ущерб? Чем? Вы, господин Секретарь Судебной Коллегии, посоветуйте мне. Я жду! Где же ваши справедливые предложения? Во имя… чего там, вы говорили?
Гробовая тишина стояла в помещении приемного зала Ратуши. Трясущиеся от страха чиновники давно поняли, как же здорово просчитались, ослепленные пресловутой жадностью. Теперь почтенные господа мечтали лишь об одном: скорее бы убраться из этой чертовой Аркадии с ее проклятыми законами. Но Юн-то еще не закончил.
– А сейчас, господа, – напирал Юн. – Вы, пока я не передумал, очистите наш город так быстро, чтобы я не увидел уже за углом, как сверкают ваши грязные задницы. И запомните…
Мастер со скрытым смыслом взглянул на аркадианского Мэра. Потом развернулся к мнимым посланцам.
– …Если вдруг когда-нибудь на Хлою упадет камень с крыши, или в ее сторону кто-нибудь метнет отравленный нож, или полетит «случайная» стрела – никто из вас не переживет эту девушку ни на один день. Я торжественно клянусь вам тут, перед лицом Мэра Аркадии: я отправлю по ваши души целую армию наемных убийц. Все, что вам дорого и ценно для вас, перестанет существовать. Как и вы сами. И я приду, чтобы лично помочиться на ваши останки. И не один. Справьтесь у нашего уважаемого Мэра обо мне и моих способностях, если еще не успели этого сделать… У Хлои в Аркадии появилось достаточное количество преданных и очень сильных друзей. А чтобы вы поняли всю прелесть вашего положения, я капельку приоткрою завесу тайны и наглядно продемонстрирую, с кем вам придется иметь дело, если вы не послушаетесь моего совета и не оставите девушку в покое.
Мастер вернулся к креслу, так и стоявшему в центре приемного зала, и преспокойно уселся в него. Затем резко щелкнул пальцами.
– А-а-щ! – раздался звериный рык позади гостей.
Лжепосланцы в жутком испуге шарахнулись в стороны. За спиной старшего возникла Кику.
Кровавые в состоянии ярости, светящиеся глаза. Черные, с острыми шипами на окончаниях, крылья. Хищное холодное дыхание. Сверкающее зловещими отблесками Лунного Камня лезвие хопеша у самого горла лжеца.
Кику прижалась демоническим телом к готовой свалиться в обморок жертве. Сейчас она была значительно выше ростом, потому демон склонил голову и длинным черно-зеленым языком слизнул капельку крови, появившуюся из легкого пореза на шее патагонского Судьи. Пореза сознательно, чисто для устрашения, оставленного стальным когтем Кику. Оружием не смогла бы при всем желании. Нейтральная зона. Плюс – Мэрия.
– Ш-а-а! – послышалось змеиное шипение откуда-то сверху.
Снова взмах черных крыльев с железными шипами. Тот же кроваво-красный свет яростных глаз. Тот же хищный оскал. Из-под крыши спустилась Кантара, с обнаженными ятаганами встала перед теми, кто давно подумывал убежать, и угрожающе покачивалась из стороны в сторону.
Мастер не улыбался, не торжествовал. Он был взбешен. Сам едва сдерживал ярость, несмотря на то, что всегда проявлял выдержку. Не теперь.
– Вон отсюда, мерзкие гадины! Вы меня слышали.
Вторично повторять необходимости не было. Мнимые официальные лица с несвойственной посланцам скоростью улепетывали из помещения. Как только они окончательно скрылись, мастер обратился к Мэру.
– Мне очень жаль, Ваше Превосходительство. Не пристало вам такое выслушивать.
– А мне нет, – преспокойно ответил Мэр. – Надо же, я и подумать не мог! Мерзавцы и только! В таких низменных делах истинные чиновники не станут использовать дипломатические каналы. Теперь буду знать. Спасибо, мастер Юн…
Все пережитое в Ратуше настолько крепко засело в сознании мастера, что по дороге домой он так и не сумел привести нервы в порядок.
Хлоя, счастливая, но все же тревожная, шагала рядом и слушала справедливые доводы Милки о том, что больше ей ничего не грозит.
Виола несколько раз попыталась начать с мастером разговор, но все попытки верной подруги разбились о камень, выросший у Юна внутри.
Как же он ненавидел лжецов. Ненавидел работорговцев. Ненавидел прихвостней и лизоблюдов. Но лжецов, особенно прикрывающих гниль занимаемой должностью, ненавидел патологически.
Одно радовало – больше не сунутся. Стопроцентной гарантии дать нельзя, но внушенное опасение за собственные жалкие шкуры какое-то время придержит подонков. Так рассуждал Юн. Очень надеялся, что не ошибся.
Не изменилось настроение мастера и за столом. Таверна открылась. Продукты доставили. Руду спустили к плавильной печи. Не всю. Половину ценного материала пришлось перенести во внутренний двор, чтобы не загромоздить целиком кузницу.